Я же перехватил Ливанова, и мы вернулись в Путевой дворец. По дороге домой заметил, что в городе появились работники, которые стали чистить снег и убирать навоз. Мелочь, а приятно. Перед приездом Александра я предложил губернатору и городскому голове ввести в городе регулярную чистку снега. Вывоз снега с улиц сначала посчитали излишеством, но потом согласились, что дело нужное. И несколько телег с рабочими постоянно отвозили снег, сбрасывая его в Волхов. Не знаю, как было раньше, но горожане полностью одобрили нововведение, даже никто не возмущался небольшому налогу на этот аналог коммунальщиков.
Я пригласил присоединиться к беседе Шульца с Волковым. Если присутствие казначея Ливанова не удивило, то «советник по общим вопросам» явно не вписывался в его картину мироздания.
Зато глинтвейн после мороза был принят на ура, даже Шульцем, который из дома не выходил. День сегодня солнечный, и через большое окно пробиваются лучи. Лепота, так бы просто сидел и попивал глинтвейн, читая книжку. Но покой нам только снится.
– Михаил Егорович, – начал я разговор, когда все расселись и принялись потягивать напиток, – вы наверняка догадались, по какой причине я пригласил вас на беседу.
– Думаю, вас интересует моя деятельность, которую я выполнял по поручению светлейшего князя Потемкина.
– Вы совершенно правы. Не использовать открытые вами залежи железа и угля я считаю преступлением против нашей державы, пусть это и звучит пафосно. Россия до сих пор завозит металл из-за границы, а это позор. При этом сами чуть ли не живем на целых горах железа. Насколько я понял, вы сейчас служите в Академии наук?
– Совершенно верно. Но скорее уместно употребить слово «служил».
Это, наверное, был завуалированный упрек в мою сторону. Вернее, в сторону Павла. Он с каким-то остервенением начал увольнять людей, связанных с бывшими фаворитами Екатерины. Более того, начал закрывать проекты, которые могли бы принести пользу стране.