Я настраиваюсь на то, что этого всего лишь дешевый спектакль — не по-настоящему, поэтому когда друг Олега Вячеславовича, тот самый, который любезно предоставил нам дом для временного проживания, приглашает меня на танец, искренне пытаюсь обмануться и представить на его месте Ратмира, чтобы было морально легче.
Нам хорошо и классно. Внизу живота ласково щекочут бабочки. В голову бьёт дурь, а в сердце — сумасшедшие чувства, любовь и эйфория. Но как только Роман выводит меня на танцпол, прижимая к себе, душа болезненно рвётся на ошмётки.
Я всхлипываю. В ноздри вбивается запах одеколона с примесью пота. Прикосновения чужие, а рост значительно ниже. Никакого тепла и защищённости нет и близко. Иллюзия ломается с пробирающим треском.
Настраиваться даже не стоит — просто перетерпеть.
Объектив фокусируется на нас. Я выдерживаю пару кадров, а после этого отворачиваюсь и прячу лицо, сдерживая себя от публичной истерики на этом празднике жизни, параллельно отвечая на вопросы мужчины.
— Как вам у нас, Даша? Успели увидеть музей Дали? Погулять по старому городу?
Вспышка раздражает нервные окончания.
— Пока нигде не успела побывать, но общее впечатление вполне приятное.
Песня тянется, как надоедливая жвачка. Ноги устают, виски раскалываются. Когда стихают последние аккорды, я облегчённо выдыхаю и нахожу взглядом Авдеева-старшего.
Этого вы от меня хотели? Подставить? Втоптать в грязь?
Браво! Вам удалось!
— Если будет желание — я могу побыть вашим личным экскурсоводом и показать много интересного.
Киваю, словно пустой китайский болванчик, мечтая испариться и скорее принять душ, чтобы смыть с себя чужие прикосновения и запах.
Доигрываю роль, скалюсь.
— Благодарю, Роман. Возможно, в другой раз.
Домой мы возвращаемся в немой тишине.
Я сижу на заднем сиденье автомобиля с зияющей дырой внутри.
Сегодняшние фотографии покажут Ратмиру, как только он окажется на свободе. Выставят меня в самом неприглядном и уродливом свете. Там, где я пью, веселюсь и танцую на дорогой вечеринке побережья. Достойная дочь своей матери. Красивая, как кукла, но меркантильная сука.