Мир уже наверняка видел фото, но напрочь отказывается верить, поэтому вопрос — прямо лезвием по сердцу.
Олег Вячеславович кивает. Мол, начинай уже, не томи. Садится в кресло, широко раскинув ноги.
— Прости… — шепотом произношу.
— Где ты, Даша? — строго чеканит. — Я же просил ждать меня дома.
Просил, да. Знаю.
Я бы на его месте не поняла и не приняла. На то и был расчёт опытного кукловода.
— На досуге я долго думала о нашем будущем, Мир. Твой отец сказал, что обрубит все пути для нормальной жизни.
Хочется выть после этих слов. Особенно, когда на другом конце провода раздается разочарованный выдох.
Я бы могла сказать что-то другое. Не это. Честное, искреннее. Что скучала, волновалась и ждала. Почему же так сложно-то?
Оказывается, не всегда достаточно одного только желания быть вместе. Часто нас прогибают под себя чудовищные обстоятельства.
— Блядь, Даша. Не еби мне мозг и ответь, пожалуйста, прямо.
— Я подумала и приняла решение, что не готова к нищете, Мир, — проговариваю, морщась от брезгливости.
Авдеев-старший довольно кивает. Меня мутит. Цена была слишком высокой и неподъемной.
Смогу ли я хоть когда-либо смириться и поверить в то, что говорю?
— Скажи. Нахуй. Адрес. Это так сложно?
На заднем фоне слышатся шаги и шум автомобилей, разговоры людей. Мне безумно хочется иметь возможность телепортироваться, чтобы идти рядом — рука об руку. Всю долгую жизнь.
— Я не вижу в этом смысла, извини.
— А я вижу. Что изменилось за месяц? Какие тараканы пролезли в твою голову? Это отец надавил?
— Хватит…
— Если он тебе угрожает — дай знать. Даша, твою мать, просто дай знать. Я буду рядом. Я сделаю всё, чтобы тебя забрать. Просто намёк. Одно слово. Звук. Стук. Что-нибудь.
— Его здесь нет. Прекрати, Мир…
— Не будет никакой нищеты, клянусь. Я дам тебе всё, чего захочешь. Из кожи вон вылезу, чтобы обеспечить тебе будущее. Тебе и нашим детям.
— Боже, да смирись ты!
Взвизгиваю не своим, а каким-то истеричным голосом.
— Ты слабачка. Трусливая слабачка без чувства гордости, Дашка.
Молчу, потому что по щекам катятся слёзы. Казалось, я все их давно уже выплакала, но нет — что-то осталось.
Вытираю влагу тыльной стороной ладони. Жую губы.
Я боюсь за тебя, Мир. Боюсь за мать. За себя. Возможно, это и есть слабость, а быть может нормальное здравое чувство самосохранения.
— Я сама. Так. Решила.