Регина Альбертовна считает себя выше нас, и мне иногда приходится спускать ее с небес на землю, за что она меня и ненавидит.
— И вам здравствуйте, Регина Альбертовна, — растягиваю губы в наигранной улыбке. Вынимаю из пакета мягкую игрушку и протягиваю Дане. — Иди ко мне, моя бусечка, — тяну руки к племяннице, но та не хочет, ложась щекой на плечо отца. Когда я вижу эту крошку, в груди всегда что-то щемит и сжимается. Я не хочу об этом думать, но в голове часто вспыхивает мысль, что у меня тоже могла быть дочь, такая же маленькая и трогательная.
— Не пойдет, — говорит мне довольная Лерка. — Это папина доча.
Артур триумфально ведет бровью, гордясь этим фактом. И я искренне рада. Сестра счастлива, и это хорошо. Она нежная, ранимая и не вынесла бы жестокой реальности, а Артур все же создает для нее видимость сказки.
— Кто еще будет? — спрашиваю Лерку, подходя к столу и воруя тарталетку. С утра выпила только кофе, и желудок урчит, требуя еды.
— Да никого: мы все и Тимур должен подъехать.
— Тимур? Он же в Канаде! — сглатываю от неожиданности. Мы только вчера переписывались, он мог бы и сообщить, что прилетает. Внутри зарождается легкая паника. Мне вдруг хочется сбежать и не встречаться с этим мужчиной. Необъяснимое чувство, мне страшно и одновременно хочется его увидеть. Какое-то нехорошее, тревожное предчувствие.
— Вернулся недавно.
— Надолго? — опускаю глаза, рассматривая скатерть, чувствую, что сердце начинает колотиться как ненормальное. Мое тело остро реагирует только на близость Тимура.
— Не знаю. А что такое?
— Ты извини, я, наверное, пойду, — оглядываюсь в поисках сумки. То ощущение, когда эмоции льются через край, и хочется от них сбежать, потому что это губительные чувства.
— Ты чего, Даш? Ты же одна с моей стороны.
— Я просто… — пытаюсь придумать причину, но не успеваю, и в гостиную входит Тимур. Он высокий, широкоплечий и взгляд у него волчий, устрашающий; даже когда улыбается, мурашки идут.
"— Добрый день, — здоровается Тимур и идет к нам.