Сползла с койки и только шагнула к двери, как на запястье тут же сомкнулся прямо-таки железный захват.
— Куда? — хрипло рыкнул мой спаситель, одновременно дергая меня на себя.
Я, естественно, тут же завалилась, он подхватил, разворачивая и усаживая на себя верхом. Кресло под нашим двойным весом испуганно взвизгнуло.
— Мне в туалет! — возмутилась я, слегка треснув по его твердому плечу. — Ты как маньяк какой-то из ужастика, ей-богу! Только же храпел и тут же хватаешь! У меня чуть сердце не встало!
Не обращая внимания на мое возмущение, Николай надавил своими лапищами мне на поясницу и между лопаток, окончательно влепляя в себя.
— Как ты? Полегче? — пробормотал, шумно засопев в висок. Загреб волосы на затылке, откидывая мне голову, провел губами вдоль линии подбородка, снова шумно вдыхая. — Пахнешь больницей, но все равно пиздец как кайфово.
Пульс заколошматил, на щеки, уши, шею будто плеснули кипятка.
— Вымыться мне вот тоже нужно. Пусти! — Я положила ладони ему на грудь, но отталкиваться не стала.
А у меня… Слабость, насущные потребности организма, возмущение недавнее на его самоуправство — все вмиг как отключилось. Именно так. Щелк! Невидимый тумблер вырубил реальность, мгновенно перемещая меня в то пространство нашего невозможного безумия. Внезапно и со всеми его чокнутыми симптомами: огненного смерча, снесшего все разумное, рваных вдохов, жадных животных тянущих спазмов внутри.
— Коль… нельзя, — выдохнула, четко осознавая, что сопротивляться не буду, что бы сейчас ни стал делать со мной. Все позволю. Даже просить, может, стану. — Неправильно это.
— Хер там! — буркнул Николай, запустил ладонь под свою же теплую футболку, что по-прежнему оставалась на мне.
— Ко-о-оль… — жалобно прохныкала я, не соображая, о чем прошу: прекратить и дать мне опомниться или окончательно отключить мою способность соображать.