К сожалению, должна признаться, что непростительно запустила свою переписку, а еще многим дамам в Йоркшире нужно отправить благодарственные письма.
Как ни уговаривала себя Антония сохранять хладнокровие, остаться наедине с ним было бы слишком тяжело. Она уперлась взглядом ему в галстук.
– Я непростительно долго откладывала и теперь хочу закончить с письмами до двух, чтобы Карринг успел их отправить.
– Карринг, – произнес Филипп, зная, что дворецкий держится где-то поблизости, – может положить их мне на стол, и я их франкирую.
Антония кивнула:
– Благодарю, милорд. С вашего позволения, я приступлю прямо сейчас.
И она приготовилась идти.
– Может быть, после того, как вы закончите, мы прогуляемся по скверу?
Антония заколебалась. Мысль прогуляться на свежем воздухе показалась соблазнительной, но она представила, как они в напряженном молчании описывают круги по аллее, и этого ей хватило, чтобы раздумать.
– Мы с Генриеттой собирались на чаепитие к леди Кэти, а потом думали заехать на вечеринку к миссис Мелком.
Эта неуклюжая отговорка словно повисла в воздухе. Натянутое хладнокровие Антонии вот-вот даст трещину. Напряжение усиливалось, замораживая все вокруг. Тогда с присущим ему изяществом Филипп поклонился своей обиженной красавице:
– В таком случае увидимся вечером, дорогая.
Последние слова Филиппа окончательно лишили Антонию спокойствия. Меньше всего ей хотелось оставаться с ним вечером наедине.
Сидя в одиночестве во главе огромного стола, Филипп погрузился в мрачные раздумья, бросая тяжелые взгляды на пустой стул напротив. На противоположном конце стола Генриетта и Джеффри что-то увлеченно обсуждали.
– Не могу сказать, что так уж верю в новомодные веяния, но в данном случае не могу и согласиться с Мередит Тайсхерст.
– Сомнительного? – нахмурился Джеффри. – Мне ничего такого неизвестно. По моим впечатлениям, это вполне славный парень. Правит двухколесным экипажем с парой отличных гнедых.
Генриетта озадаченно сдвинула брови:
– Я вовсе не об этом. – Она подняла голову и взглянула через стол.