Уверен, вы нас прекрасно понимаете, – медоточиво продолжал барон. – Вы ведь сами хозяйка поместья.
Он очень хорошо знал всю подноготную леди Каслтон – у нее точно не было большого опыта в исполнении обязанностей хозяйки имения.
Вот почему ее светлость, изумленная его внезапным выпадом, не смогла парировать. Ей пришлось ограничиться откровенно враждебным взглядом в сторону Антонии с Филиппом.
– Я знал, что вы поймете. – Рутвен наклонил голову, кладя свою ладонь на руку Антонии, которая мирно лежала на его рукаве.
Как только они отошли на безопасное расстояние, Антония сделала глубокий вдох.
– Это было поистине… – Она замолкла, подбирая в уме нужное слово.
– Блестяще? – предположил Филипп. – Остроумно? Искусно?
– Безжалостно! – припечатала Антония, посылая ему осуждающий взгляд.
Выражение лица Филиппа было трудно разобрать.
– Вы правда хотели идти к озеру с Джеральдом Моресби?
– Конечно нет! – Антонию даже передернуло от отвращения. – Это же самая настоящая жаба!
Филипп иронично хмыкнул:
– А мисс Каслтон – пиранья, так что они идеально подходят друг другу. Слава богу, мы избавились от них!
Антония не рискнула продолжать спор.
Они как раз вовремя подошли к огороженной площадке. Шли финальные раунды скачек с низкими препятствиями. С минимальным отрывом победил Джонни Смиджинс.
Все гости высоко оценили таланты этой парочки. Рутвен крепко пожал руку Джонни и презентовал ему синюю ленту. Антония же подняла маленькую Эмили на руки, поцеловала ее в пухлую мягкую щечку и приколола к платью красивую синюю розетку. Девочка прямо-таки онемела от сознания собственной важности. Филипп погладил ее по кудряшкам и отпустил к семье.
После скачек оставалось лишь посмотреть спектакль «Панч и Джуди». Практически все гости, включая пожилых леди, собрались вокруг сцены, возведенной у изгороди аллеи.
Дети уселись на траве, взрослые стояли вокруг них. Под аплодисменты и подбадривающие крики поднялся занавес. Антония и Филипп подошли к сцене самыми последними и очутились позади всей толпы. Филиппу хватало роста наблюдать за представлением, Антония же ничего не видела.