Black u0026 Red

В привокзальном пабе, набитом местными, куда его занесло уже после инцидента в Британском музее, – в тот дождливый вечер ему тоже понравился один тип. И они даже перекинулись парой-тройкой фраз, хотя Деметриос не был свободен в своем институтском английском. Но слов хватило. Они поняли друг о друге самое главное. И где-то внутри зажглось, но…

Мужик, разливавший за стойкой пиво, проорал «Time, gentleman!», а это значило, что уже поздний час, бар закрывается и всем дается минут десять, чтобы дойти до кондиции.

Англичанин начал вливать и вливать в себя, как в бездонную бочку. За пять минут он надрался до такой степени, что мог только мычать. Деметриос смотрел, как он вышел, шатаясь. Объект его особой симпатии, его лондонское приключение нажралось.

Дождик лил, точно издеваясь…

Где-то в недрах Британского музея маячило мраморное привидение – голый император с отполированным веками каменным членом. И была такая тоска ночная и такое заграничное, забугорное одиночество, что ему, Деметриосу, стало…"

"В этой тоске был кто-то повинен.

Повинен по-крупному. И кто-то должен был поплатиться. Та девица из милиции что-то там лепетала ему на одном из сеансов о своем желании убить какого-то хмыря, какого-то безбашенного маньяка… А он бодро заверил ее, что желание «кого-то убить» испытывает хоть раз в жизни почти каждый третий. Сейчас он мог подтвердить эти свои выводы собственным примером. Там, ночью, под дождем, он тоже испытал это чувство. Оно было настолько сильным, что он двинулся следом за английским пьянчугой.

А потом он испугался.

Испытал ни с чем не сравнимый, не изведанный доселе страх. Почти священный мистический ужас.

И дальше все было – КАК В ТЕМНОТЕ.

Глава 10

Барабанщик

ТАМ, В ТЕМНОТЕ, как в быстрой реке, они и встретились. Отыскали друг друга.

– «Мать моя утонула, купаясь на реке Волге, когда мне было восемь лет. От большого горя мы переехали в Москву. И здесь отец женился…»

– А на самом деле что было с вашими родителями?

Они сидели лицом к лицу.

Владимир Жуковский был точен, явившись ровно в девять вечера, не заставив ждать Игоря Деметриоса лишней минуты. Сеанс начался. Никакой пресловутой кушетки «откровений» в кабинете не было. Они сидели, беседовали за чашкой зеленого чая. Только вот чай этот пока никто из них не пригубил.

– На самом деле они просто жили – мать и отец. Мы ниоткуда не приезжали в Москву, и мать и отец – оба москвичи, – голос Владимира Жуковского был тих и безучастен.