Степанцев и Белобров находились в нескольких минутах езды оттуда.
– Судя по всему, – сказал Степанцев, – Барвин по-прежнему находится у своей любовницы. Я приказал оперативным работникам деревню окружить, единственную дорогу перекрыть, ждать дальнейших указаний. В доме, где, как я предполагаю, обосновался Барвин, слышна музыка.
Это упоминание музыки подействовало на Луконина как раздражающий фактор на гуся.
– Музыка слыш-шна, говориш-шь? – прошипел он. – Какая?
– Не могу знать, товарищ генерал.
– А раз не можешь знать, – рявкнул Луконин, – то и не болтай попусту! Музыка там у них, видите ли, играет…
– Прошу простить, товарищ генерал, – заторопился Степанцев.
Это он верно подметил: не повторится. Участь бестолковых подчиненных полковника Разина была предрешена. Как только они ликвидируют Барвина, то настанет и их черед. Вспомнив об этом, Луконин решил не нервничать по пустякам.
– Что собираетесь предпринять? – спросил он.
– Я считаю, что откладывать задержание Барвина нет смысла, – заговорил Степанцев после недолгого колебания.
– Правильно считаешь, – одобрил Луконин. – Действуйте стремительно и слаженно, так, чтобы у Барвина ни одного шанса не осталось… Я имею в виду шансы уйти живым. Задержание мне на хрен не нужно. Мне нужна попытка к бегству и пара метких выстрелов вдогонку.
– А если Барвин не побежит? – пожелал знать Степанцев. – Если он руки поднимет и сдастся? Как я ему при всех в спину стрелять стану?
– Ты тупой или прикидываешься?
– Я…
– Головка от буя! – оборвал подчиненного генерал Луконин.
– Есть, товарищ генерал, – произнес Степанцев.
– Есть на морде шерсть, – ответил солдафонской прибауткой генерал. – Если Барвин уйдет, то искать будут не его, а тебя с Белобоком.
– Белобровом, товарищ генерал.
– Без разницы. Туда, где вы окажетесь, фамилии роли не играют. – Не улыбнувшись своей шутке, Луконин спросил: – Как думаешь, майор, сколько времени вам понадобится?
– От часа до двух, – прикинул Степанцев.
– Все в оцеплении знают, как действовать при появлении преступника?
– Проинструктированы.
– Не будет таких, которые откажутся открывать огонь на поражение?
– Барвин для них не только опасный преступник, но также сексуальный маньяк, педофил и растлитель малолетних, – похвастался Степанцев. – Брать живым его никто не рвется. Считайте, он уже труп.
«Ты тоже», – отметил про себя Луконин.