Напольные часы в корпусе красного дерева начали отбивать полдень. Бросив взгляд на циферблат наручных часов, генерал коротко скомандовал:
– Приступайте.
– Есть приступать! – отозвался Степанцев.
Отключив телефон, Луконин удовлетворенно щелкнул пальцами. Звук вышел смачным, будто выстрелили из детского пугача. Повторив щелчок, Луконин направился к бару, когда новый телефонный звонок остановил его на середине пути.
Отвечать или не отвечать? Покосившись на бар, генерал вернулся к столу и взял трубку. В окошке высветился номер водителя Володи.
– Ну? – грубо спросил Луконин.
Вместо внятного ответа в трубке послышалась какая-то возня, а потом искаженный голос Володи выкрикнул:
– Не имеете права! Предъявите ордер! Руке больно, черт! Я буду жаловаться генералу…"
"Связь оборвалась. Луконин несколько раз подбросил мобильник на ладони, а потом со всего размаху хрястнул его об пол. Вряд ли телефон понадобится ему в обозримом будущем. Когда арестовывают личного водителя генерала, то не за горами и арест самого генерала.
«Вот и весь секрет исчезновения Разина, – подумал Луконин, не зная, чем занять сделавшиеся вдруг непослушными и суетливыми руки. – Заложил меня полковник. Сдал с потрохами. Что же делать? Как быть? Бежать? Куда?»
Подкравшись на цыпочках к двери, Луконин резко распахнул ее и заглянул в приемную. Бледная секретарша Ольга Никаноровна посмотрела на него и тут же отвела взгляд, воровато покосившись на незнакомого молодого человека, скромно расположившегося в углу.
Сколько веревочке ни виться…
Луконина будто спицей в сердце укололи. Зачем-то одарив молодого человека кривой улыбкой, он попятился и заперся в своем кабинете на замок. Оглянувшись, подбежал к бару, открыл его, спешно свинтил с бутылки крышечку и стал пить, почти не замечая крепости и вкуса жидкости, льющейся в глотку.
В дверь робко постучали.
– Да! – крикнул Луконин, словно находился очень далеко отсюда и уносился все дальше и дальше.
– К вам пришли, – пропищала секретарша.
– Кто?
– Это очень срочно, так они говорят.
– Откройте, Борис Игнатьевич, – предложил как бы скучающий мужской голос.
Был он не одинок. Прислушавшись, Луконин различил приглушенные реплики нескольких человек, собравшихся за дверью.