На лысину посетителя посыпались, как мне показалось, горошины.
– Она меня обосрала! – взвыл Андрей.
Теперь дара речи лишился я. Ей-богу, не ожидал от Жабье ничего подобного. Весьма образованная особа – и такой пассаж! Хотя она дама, а женщинам свойственно на пике эмоций совершать резкие поступки.
– Немедленно поймайте ее, – заорал Андрей, – и отдайте мне!
Жабье сложила крылья и камнем упала на пол. Секунду она лежала, потом встала на… четыре маленькие лапки и со словами:
– Да пошел ты, убогий, размечтался фею словить, это даже никому из Рюриковичей не удалось, – борзо унеслась под диван.
Через секунду раздался вой, из-под дивана выползла Демьянка и кинулась к двери. Собака ткнула головой в створку, та распахнулась.
– Вау! – взвизгнула Наташа.
– Лови ужас фараонов! – взвыла сова, выскакивая из укрытия и несясь за псиной в коридор.
Я очумел. Крылья Жабье были аккуратно сложены на спине. Откуда у птицы четыре ноги?
– Борис, – прохрипел я, – сколько у пернатых конечностей?
– Крылья и лапы, – ответил из коридора секретарь, – по две штуки каждых.
– Чтоб вас тут всех взорвало! – заорал Андрей и опрометью бросился вон из гостевой.
Глава 21
– Прошу простить, книги выдаются только тем, кто проживает в санатории «Рябиновый лес», – сказала библиотекарша, увидев меня перед своим столом.
– Я приехал побеседовать с вами, – объяснил я.
– Нахожусь на работе, – попыталась увильнуть Филина.
И тут на ее столе зазвонил большой черный телефон, похоже, он здесь находится с пятидесятых годов прошлого века.
Дама подняла трубку.
– Да, слушаю, Николай Всеволодович. Конечно, на месте. Ясно.
Она отсоединилась, и я улыбнулся:
– Вас беспокоил директор санатория?
Тетушка поправила круглые очки.
– Да. Велел мне поговорить с корреспондентом из Москвы, который пишет о нашем прекрасном доме статью. И зачем вы беспокоили начальника? В обеденный перерыв я могу ответить на все ваши вопросы. Всего-то часа четыре надо подождать. Занята я сейчас.
– У вас нет ни одного читателя в зале, – заметил я.
– Кроме выдачи литературы я обязана еще карточки составлять, фонд вести, – ответила Филина.
– Вот поэтому я и направился к директору, – пояснил я, – попросил его разрешить вам общение с прессой в служебное время в ущерб работе.
– Хоть сейчас и утро, самая напряженная часть дня, я не имею права ослушаться Николая Всеволодовича, – вздохнула Филина. – Начинайте.
– Вас зовут Маргарита Валерьевна? – завел я беседу.
– Верно.