Я рухнул на колени. У меня было такое ощущение, будто бы эти способности вытянули из меня все силы. И вместе со слабостью пришла та самая эйфория, которую я обычно испытывал после убийств.
Автоматная очередь прервала это состояние. Плечо обожгло болью. Я зашипел и покосился вниз. На рукаве куртки расплывались темные пятна.
Я вскочил на ноги. Противник уже торопливо перезарядил автомат, намереваясь меня прикончить. Руки его предательски тряслись, и он никак не мог пристегнуть рожок. Это его и сгубило.
На меня накатила такая ярость, что, казалось, кровь закипела в жилах. Противник, который выстрелил в меня, выронил автомат и упал на землю, пытаясь сбить огонь. Но это не помогало. И через пару секунд на земле осталось только обугленное тело. Пламя гнева испепелило бойца за считанные секунды.
«Душа противника поглощена».
Я осмотрелся по сторонам. Вроде все. Чисто. Остался последний. Тот, за кем я и пришел.
* * *Деревья шелестели сухими ветвями, на которых не было ни одного листочка.
Осторожно ступая, и внимательно глядя под ноги, я пошел по одной из дорожек. Мимо старого, проржавевшего остова гаража на задний двор за домом. Осторожно прокрался вдоль стены и вышел ко входу на зимнюю террасу.
Дверь на террасу была приоткрыта. Я рванул ее на себя, входя внутрь.
В прихожей пахло теплой сыростью, опилками и гнилой шерстью. Пришлось дважды моргнуть, чтобы глаза привыкли к полумраку.
Вдоль стен террасы стояли ряды коробок с хламом, который в изобилии можно было обнаружить около городских мусорных контейнеров. Старые настольные лампы со сломанными абажурами, тарелки, привезенные из отпусков, кружки с фотографиями чьи-то отпрысков, телефонные аппараты и домофоны, вышедшие в тираж, мониторы древних компьютеров, стопки покрытых плесенью газет и выцветших журналов.