Пыли в воздухе стало еще больше.
Звук призыва повторился. Он звучал уже громче.
До чего же назойливая попалась жрица! Где-то в глубине души даже зашевелились слабые ростки интереса. Что же такого могло случиться в Мидгарде, раз призывательница решила обратиться ко мне для разрешения дела? В последний раз я был в Мидгарде для того, чтобы рассудить двух ярлов, бьющихся на хольмганге. Весёлое было дело. После него меня чествовали долго и потчевали отменным пивом. А какие там оказались ладные девки. Румяные, светловолосые, с крепкими бёдрами и упругими задницами.
Что же сейчас? Что там вообще нынче происходит?
В душе начала просыпаться былая тяга к приключениям. Подобно тем, как в старые времена по Мидгарду в обличии человека путешествовал мой отец. Рассказы об этих приключениях я часто слышал во время вечерних посиделок в Вальхалле.
Очень хотелось посмотреть, как изменился мир за время нашей долгой спячки. Это и стало решающим аргументом откликнуться на зов.
Оглянувшись, я убедился, что братья крепко спят, а кроме моих следов в пыли других не было.
Тяжело ступая, я побрел к воротам, с трудом открыл створку врат, зажмурился, прикрыв рукавом глаза, чтобы уберечь их от яркого солнца. Убрал руку и прищурился, привыкая к свету. Ветер прокатился по коже, растрепал волосы, забрался под одежду. Я вздохнул полной грудью свежий весенний аромат листвы и влажной земли, а после того зашагал вниз, спускаясь с крутого холма. Каменные плиты тропинки мелко прошлись под ногами. Между ними уже проросли пучки сорной травы. Признаки запустения.
Тропинка вывела меня к чертогу Хеймдалля, за которыми открывался Биврёст — Радужный мост, связывающий Асгард со всеми девятью мирами.
Хеймдалль, один из немногих асов, которые не погрузились в спячку, сидел на обзорной башне, наблюдая за окрестностями. Если к городуподойдут враги, он затрубит в рог, поднимая всех по тревоге.