Она обходит печь и исчезает за дверью, которая ведёт в сторону, противоположную входу.
А я подхожу поближе к печи, чтобы согреться.
Райта возвращается минут через пятнадцать с ведром воды и ставит его вплотную к печи.
– Вы следили за домом, да? – спрашиваю я очевидную вещь.
Это и так понятно. Райта знает, где и что тут лежит. Посторонних людей в доме явно не было."
"– А как иначе? – с гордостью говорит она и тут же, слегка смутившись, добавляет. – Не за порядком, конечно. Дом сразу же закрыли, внутрь никто не заходил.
Рассказывая обо всём этом, Райта времени не теряет.
Она достает из всё того же шкафа большое полотнище и, надрезав край ножом, с треском отрывает полосу ткани.
Смочив водой тряпку, Райта быстро протирает поверхность массивного стола, находящегося рядом с печью.
– Здесь можно будет ребёночка перепеленать, – объясняет она. – Тут и теплее и светло сейчас будет. А потом обживёшься, сама решишь, что и где делать. Запасные пелёнки есть?
Киваю и, достав их из сумки, выкладываю на стол.
Деревянная поверхность иссечена бесчисленными рубцами от ножей. Пыль, которой он покрыт, перемешана с мукой. Тут же лежит скалка.
Райта убирает ее в шкаф.
– Давай я помогу. – Она протягивает руки к Дэйрону. – Ты замёрзла вся и устала за дорогу. Девочка?
– Сын, – отвечаю я и, чуть поколебавшись, передаю ей малыша.
И только доверив этой женщине сына, соображаю, что на своё счастье я ребёнка уже один раз переодела в те тряпки, которые нашла в карете.
Всё это напоминает мне о том, что если я хочу скрыть свою тайну, мне следует быть очень внимательной к мелочам. Скидываю плащ, радуясь, что тот, кто мне помог бежать, дал мне простое платье.
Тем временем воздух поблизости от печи нагревается быстро, и, когда Райта разворачивает малыша, мне уже не так страшно, что он может простыть.