– Здравствуйте, – я чуть удобнее перехватываю Дэйрона, который не спит и немного недовольно возится из-за того, что голодный. – Пекарня не успела перейти в собственность города, поскольку месяц еще не прошел.
Лицо мужчины вытягивается, от удивления, а потом он возвращает себе надменный, наверное, властный, с его точки зрения, взгляд.
– Но и наследников не явилось, – произносит он, оглядывая меня с головы до ног и обратно. – А всяких приживалок и бездомных я не собираюсь привечать тут. Ищите в другом месте…"
"– Кто вам сказал, что нет наследников? – усмехаюсь я.
Вот ведь наглость-то, а? Похоже, облеченные властью во всех мирах одинаковые. И передо мной, кажется, тот самый мэр, который хотел оттяпать эту пекарню себе.
– У Фриды не было прямых родственников: ни детей, ни братьев с сестрами, – спокойно отвечает мужчина. – Даже оповещать о ее безвременной кончине было некого. Поэтому…
– Она уже некоторое время просила меня к ней приехать, – спокойно сообщаю я. – К сожалению, в путь с совсем крохой зимой отправляться было неразумно.
И откуда во мне появляется вся эта уверенность? Наверное, его наглость побудила во мне протест, достаточный для того, чтобы утереть нос мэру.
– И, вообще-то, я была бы благодарна, если бы вы представились, прежде чем заявлять права на пекарню.
Ухоженное лицо мэра начинает покрываться красными пятнами.
– Я Аластор Форту, мэр Соргота, – чуть ли не рыча, говорит он. – А вот кто вы?
Я пожимаю плечами, пытаясь сохранить спокойствие на лице.
– Меня зовут Летиция, я двоюродная внучка Фриды и, соответственно, наследница пекарни.
Аластор уже не может сохранить лицо и свою надменность, он сжимает челюсти, прищуривается:
– Назваться-то ею может каждый, а вот доказать…
– Документы будут доказательством?
Я отхожу, чтобы обойти прилавок и взять бумаги из сумки, мэр собирается пройти за мной, но я останавливаю его, подняв руку:
– Постойте здесь, я вам не разрешала входить.
Аластор замирает на месте, шокированно глядя на меня. Похоже, к такому он не привык. А я не привыкла впускать в свой дом непрошенных гостей – нечего им тут делать.
С лестницы спускается ещё более подросший котенок, доходит до угла прилавка и садится в позу копилки, гипнотизируя своими золотыми глазами мэра. Как будто мысленно говорит: “Я слежу за тобой, человек. Только попробуй что-то не то сделать, я тогда… Умурмяу тебя!” Далеко этот котяра пойдет.