Но я не возражаю и внимательно слежу за тем, как бывший муж умело обворачивает колено эластичным бинтом.
– Желательно дать ноге полный покой, тогда скоро ей станет намного лучше.
– Покой мне только снится… – усмехаюсь и посылаю благодарственный взгляд бывшему. – Спасибо за заботу.
– Пожалуйста.
– А ногти ты так и не смыл, – замечаю и хихикаю, вспоминая фотографию.
– А, забыл… У тебя есть средство?
– Даже не знаю, дай подумать… – хочу поиздеваться чуть-чуть, но вижу измученное лицо Артема и передумываю. – Да, есть.
Пока Артем оттирает ногти, я интересуюсь, как прошёл их вечер.
– Долго дочь тебя мучила в салоне красоты?
– На мой взгляд – вечность. Но потом мы переключились на блинчики.
– А я думаю, чем так вкусно пахнет… – стреляю глазками на кухню.
– Будешь? Они со сгущенкой.
– Спрашиваешь… Конечно буду, – хочу встать, но Бродский прижимает меня взглядом обратно к дивану.
– Я принесу, – кивает на колено. – Пусть нога отдохнёт.
Артём приносит поднос с едой.
– М-м-м, – закрываю глаза в блаженстве и чувствую, как блин растворяется во рту вместе со сгущёнкой. – Как же вкусно-о-о… Я наемся на ночь, и меня разнесёт как шар. А, плевать…
Артём с полуулыбкой наблюдает за тем, как я поглощаю блины.
– Странно, что ты такая голодная. Твой директор, кажется, водил тебя в ресторан…
– В ресторан ходят не для того, чтобы наесться, – деловито говорю и слизываю с пальца сгущёнку.
– Ах, ну да… Голодные и разговорчивые. Хорошо провели время?
– Разумеется… Спасибо, я наелась.
Артём убирает поднос и садится рядом. Рассматривает меня, опускаясь на декольте, потом возвращается к глазам и спрашивает:
– Что делали интересного? Выглядишь уставшей и слегка… – он касается волос, потерявших идеальный вид, – потрёпанной.
– Много чего, – фыркаю, понимая его намёки.
– М, как романтично, – улыбается он натужено. – Целовались, наверно?
– Может быть. Отчитываться не собираюсь – не на допросе.
Хотя в этом сомневаюсь. Бывший смотрит на меня с видом следователя.
– И не надо, сам вижу, что помада вся съедена, – щурится Артём, а я облизываю губы. Очевидно, что съела её я.
– Ещё что видишь? Кроме своей ревности, которая прёт из тебя, разумеется.
– Почему ты уверена, что ревную? Я рад за тебя.