Сердце пропускает удар. Да как он может говорить такое?
Я вспыхиваю огнём. Полыхая изнутри, разворачиваюсь и подхожу к мужу, чтобы заглянуть в гнусные глаза.
– Катя останется со мной. Суд всегда на стороне матери.
Когда дело касается моего ребенка я не буду идти на тупые компромиссы и уж точно не стану молчать. Мои когти уже наготове, чтобы броситься в ожесточенную схватку, если это понадобится.
– Они узнают, какая ты мать… Я уж постараюсь.
– Что ты сказал? – угрожающе переспрашиваю. – Ты последний гад, если говоришь такое! В суде сидят не дураки и таких сумасшедших видят насквозь!
– Посмотрим.
– Посмотрим! – отчётливо рявкаю я.
Хватаю сумку, накидываю плащ и выбегаю из квартиры.
На ходу набираю номер такси, чтобы выехать как можно быстрее за Катей, которая находится сейчас у свекрови. Надо забрать её, материнское сердце подсказывает, что над моей и её безопасностью нависает явная угроза.
Глава 23
Такси останавливается возле частного дома свекрови.
С досадой осознаю, что муж уже здесь. Его машина припаркована около гаража.
Уже доложил своей мамочке всё в «лучшем» свете. Двое против одного… Дело – дрянь.
Расплатившись, выхожу из машины и, выравнивая неспокойное дыхание, спешу в дом.
Считаю ступеньки на крыльце и успокаиваю себя. Это твой ребенок, Аня. И никто не в праве забрать его у тебя. Ни муж, который не является отцом, ни жуткая свекровь, которая покрывает гнусности сыночка.
Дёргаю ручку двери и встречаю на пороге две пары ожидающих, враждебно настроенных глаз. Всё ясно.
"Отвечаю воинственным взглядом и кричу:
– Катя, мама пришла!
Детский топот и Катюшин голос слышится издалека. Машинально улыбаюсь. Дочь никогда не променяет мать на кого-нибудь другого.
– Анечка, а что такое… – жуть, как ласково звучит из натянутого рта свекрови. – Куда торопишься? Проходи.
– Мы едем домой, – бросаю взгляд в мужа, который пыхтящим надутым кабаном подпирает стену и ждёт, когда мать заступится и начнет выпускать козыри.
Несмотря на притворно тёплый прием, я чувствую, что у этой женщины они определенно есть.
– Как уже домой? Ничего не знаю, раздевайся, чай попьём.
Сквозь два тела, застывших в проходе, ко мне пробивается Катя и бросается в объятия.
Я целую и прижимаю к груди свое сокровище.
– Одеваемся и едем домой, Катя. Хорошо?
Нина Арсеньевна берёт за руку внучку и разворачивает к себе.
– Катюша, а давай пригласим маму за стол… Мы же с тобой испекли вкусные кексики, пусть попробует.