Как-то это все… они же человека только что убили! Должна ведь приехать полиция, осмотреть тут все, протокол какой-то написать… А я? Что я должен делать? Свидетель? Но ведь толком ничего не видел!
Подобрав банки, обхожу мертвое тело и заглядываю в разбитую витрину. Да, тут ловить нечего. Похоже, магазин обчистили под ноль – полки пусты. Только несколько бутылок с минералкой валяются в разных местах. Что же, выходит, этот убитый чего-то там с силовиками не поделил? Вот они его и грохнули и нимало при этом не смутились.
Перебираюсь через подоконник, стараясь не порезаться об осколки разбитого стекла. Так, бутылки убираем в сумку! Что тут еще есть? О, сигареты! Так я ж не курю! А вот тут вовсю заголосила внутренняя жаба: «На халяву же! Хозяев нет – бери!»
Ищу глазами терминал, сжимая в руке кредитную карту. «Ты че, баран?! Охренел? Какой, на хер, терминал – тут мертвяк у входа валяется!» М-м-да… что-то я вправду… малость того.
Хлеба нет. И консервов тоже больше никаких. Тут, похоже, не первый день шуруют – все повымели начисто. Воду не взяли: сомнительно, чтобы кто-то сейчас озаботился диетой. Ладно. Вот детское питание – пойдет? Ну, детям можно, значит, взрослым тоже не возбраняется. Однако хорош я буду, завтракая «Агушей»!
Что-то неслабо грохнуло за углом, враз оборвав мои размышления.
Уже забежав в подъезд, вспоминаю, что же именно не давало мне покоя все это время. Шеврон у командира на рукаве. За все время своей недолгой службы в штабе батальона нагляделся я на всяких разных посетителей. Офицеры и солдаты, обычная пехота и всякие непонятные части – многие из них носили всевозможные нашивки и эмблемы. Объединяло их одно – там не имелось никаких иностранных букв. А здесь, поскольку маячила эта самая эмблема прямо перед моим носом, разглядеть ее удалось достаточно хорошо.