"
"— Все хорошо? — я осторожно тронул девушку за локоть.
Она виновато покосилась на меня уже ставшими голубыми глазами
— Иногда такое происходит, — шепнула она.
— Удивительно, — согласился я. — Думаю, вам стоит поискать другого наставника. Потому как белая сила ведет себя совсем иначе.
Девушка кивнула и замолчала, глядя в окно. Я тоже не знал, что сказать. И остаток дороги до адреса, где жила девушка, мы проехали молча. И только когда авто подъехало к воротам и мы вышли из салона, девушка смущённо произнесла, глядя на носки своих туфель:
— Спасибо, Павел Филиппович.
— Не за что.
Повисло неловкое молчание, которое прервала секретарь:
— Простите за то, что произошло в машине.
Я улыбнулся:
— Ничего страшного. Мне в каком-то смысле даже понравилось. Уж не знаю, у всех ли светлых такие приятные прикосновения, но…
Девушка улыбнулась, но я заметил, как на ее щеках выступил румянец:
— Я тоже почувствовала вашу силу. И…
Она замолчала, не договорив. И я уточнил:
— Что?
— А? — девушка вздрогнула, словно была не здесь.
— До завтра, — сказал я. Девушка кивнула и пошла к воротам. Я же пересел на переднее сиденье.
— Домой? — обернувшись ко мне, уточнил Фома, но я покачал головой:
— Нет. Нам нужно заехать на один адрес. На улице Освободителей.
Слуга нахмурился:
— Плохое место, чтобы ехать туда на машине за три тысячи рублей.
Но двигатель парень все же завел. И авто покатилось по дороге.
— А что там, вашество? И почему сегодня?
— Там живет друг отчима Степана.
Фома кивнул:
— Это понятно. В остроге несладко.
— Бывал? — уточнил я, но парень покачал головой:
— Знакомые залетали туды, — ответил он. — Много рассказывали. Приятного там мало. Особенно по первости.
— Вот поэтому нам нужен этот Лашин.
— Думаете, он станет говорить с вами, вашество? — с сомнением уточнил Фома.
— Попытаюсь его разговорить, — хмуро ответил я.
Слуга хмыкнул, но промолчал. А машина выехала на шоссе, увозя нас к нужному адресу.
Новые знакомства
Улица Освободителей тянулась широкой лентой, рассекая район. Она начиналась от одноименной площади, с памятником героям Второго Освобождения и упиралась в проспект Авиастроителей.
По обе стороны от асфальтовой дороги тянулись серые высокие дома, на которых красовались знаки Черной Сотни.