На первой же картинке поисковика я обнаружил милую, улыбающуюся женщину в длинном в пол зелёном платье. На груди девушки красовался герб семьи. А в руках дама держала ту самую собачку, которую мы сегодня обнаружили у Антона Залежного.
— Ага, — довольно пробормотал я, приблизив фото и рассматривая знак. — Нашелся. И на Бобика ты не похож.
Заголовок под снимком гласил: «Хозяйка табачной лавки „БиС“ Анастасия Баркова посетила благотворительный вечер».
Я быстро вбил в поисковике лавку с названием «БиС», и тотчас нашел нужный сайт, где были контакты, и позвонил по первому номеру секретаря.
— У аппарата, — послышался в динамике приятный женский голос.
— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, — представился я. — И я хотел бы побеседовать с Анастасией Барковой.
— Секунду, — произнесла секретарь и в трубке послышалась музыка соединения с другой линией. Наконец, в динамике раздалось:
— Слушаю.
— Мастер Анастасия, у вас не пропала собака? — уточнил я без приветствия. — Двухцветный бульдог…
— Барри, — радостно воскликнула Баркова.
— Сначала мне нужно узнать, когда он у вас пропал, — перебил я Анастасию.
— Две недели назад, — ответила Баркова.
— В этот день к вам приходил доставщик? — уточнил я.
В динамике послышалось молчание, а затем Анастасия строго спросила:
— А вам зачем это знать? Вы вообще кто, молодой человек? Отвечайте!
— Я адвокат от Империи, нанятый для защиты человека, которого обвиняют в краже собаки.
— Я не подавала никакого заявления! — возмутилась женщина.
Я поморщился: все же надо было поговорить с дамой при личном визите. Теперь же между нами ещё при знакомстве возникли некоторые недопонимания.
— Где мой Барри? — грозно повторила женщина, но я тут же положил трубку. Все, что хотел, я уже узнал. Осталось найти заявителя и обсудить с ним вновь открывшиеся обстоятельства.
Ехать и искать потерпевшего не хотелось. Поэтому я открыл лежавшую на столе папку и вытащил собачье дело. Нашел номер Жанского и снова снял с рычагов трубку телефона. Быстро набрал цифры на диске аппарата. И принялся считать гудки.
— Алло, — послышался в динамике хриплый голос. — Опаздываю. Прошу понять и извинить.
Раскаяния в последних фразах не прозвучало. Зато собеседник был трезв. Наверное.