Девушки спустились вниз почти сразу, и лица у них были убитые.
— Пропал Танин компьютер, — сообщила Ира, едва сдерживая слезы.
Татьяна молча села за стол рядом с нами и взяла из моей пачки сигарету. До этого я ни разу не видел, чтобы она курила. Губы у нее побелели, руки тряслись. Еще бы — полторы тысячи долларов отправились псу под хвост, и наполовину написанная книга последовала туда же. Ирочка горько плакала на широком плече Юры Мазаева, а Таня, которая владела собой гораздо лучше, молча курила, но по судорожным глубоким затяжкам я видел, что она очень сильно расстроена.
Татьяна затушила сигарету и глубоко перевела дыхание. Я понял, что она с трудом сдерживается, чтобы не расплакаться.
— Хорошо, что я все материалы Сереже утром вернула, — сказала она дрожащим голосом. — Как чувствовала.
Вера Ильинична, причитая и охая, набирала телефон милиции, но там все время было занято.
— Бросьте, Вера Ильинична, не надо никуда звонить, — сказала Таня уже более уверенным тоном.
— Но как же, Танечка, ведь вещь пропала… Такие деньги… — лепетала хозяйка, хотя на лице ее явственно проступало облегчение.
Конечно, ее можно понять. Вызывать милицию на ночь глядя — обеспечить себе бессонницу до утра. А потом вся улица будет знать, что в доме номер восемь квартирантку обокрали, стало быть, хозяева ненадежные и замки плохие. Зачем ей такая репутация? Сезон-то в самом разгаре.
— Бог с ними, с деньгами, новые заработаю, — махнула рукой Таня. — Повесть только жалко. Там уже страниц двести было написано. Но это, наверное, судьба, да, Дима? Помнишь, мы говорили с тобой о том, что свою следующую вещь я напишу об убийствах на кинофестивале, после того, как закончу про пожар в Летнем театре. Стало быть, про пожар повести не будет. Зато можно прямо сейчас начинать работать над новой вещью. По горячим следам.
Она вымученно улыбнулась мне.