Это надо же так: 1937 год меня миловал, так попался сейчас, когда я нужен не в тюрьме, а в абвере. Мне инкриминировали то, что я фашистский шпион, пробравшийся в советский Генеральный штаб.
— Но я этого и не отрицаю, — отвечал я.
1. Враги, съеденные червямиМиру не забыть пышных усов Франца Иосифа…
После войн и революций дезертиры, калеки и спекулянты торговали на барахолке мундирами с обветшалой позолотой:
— Бери, не прогадаешь! Мундир австрийского императора Франца Иосифа… да ему и сносу не будет!
Не было «сносу» и самому Францу Иосифу, который никак не мог умереть.
Вопрос о вырождении венценосцев Европы поставлен давно, а в 1905 году этим занимались французские антропологи. Габсбурги, по их мнению, самый яркий образец вырождения. У них удлиненная нижняя челюсть, выдвинутая вперед, а нижняя губа, непомерно раздутая, безобразно выпячена. Сравнивая древние медали и монеты с профилями монархов, антропологи указывали, что в династии Габсбургов не все в порядке.
Их способность к мышлению тоже отличается от здравого рассудка. С ними государство стоит — с ними оно и рухнет…
Император Франц Иосиф помнил еще Меттерниха, а пережил Бисмарка; из мира кабриолетов и дилижансов он дожил до того времени, когда над крышею его Шёнбрунна залетали аэропланы, а на подводных лодках в Адриатике загрохотали первые дизеля.
— Все умирают, — жаловался он придворным, — один я, несчастный, никак не могу умереть…
Австро-Венгрия по праву считалась «тюрьмой народов», в которой надзирателями служили немцы.
Во владениях Габсбургов немцы всегда оставались в меньшинстве, но именно это меньшинство управляло «лоскутной империей». Венграм (мадьярам) в 1867 году была сделана уступка в автономии, и дуализм получил название Двуединой монархии, а на картах Европы возникло новое государство — Австро-Венгрия. Габсбурги высоко ценили удобство яркой «лоскутной» одежды, выражая свое кредо в таких словах:
— Наши подданные болеют разными болезнями.
Если во Франции революция поднимает на баррикады всех французов разом, то у нас горячка по частям. Это очень удобно для правления. Коли бунтуют итальянцы, мы напускаем на них хорватов, на галицийцев кидаются мадьяры, а если бунтуют сами мадьяры, мы доверяем их усмирение богемским жителям.
