— А черт его знает… в этой толпе не разберешь…
Я вернулся в отель, уверенный, что все кончилось.
* * *Нет, не все! Сараевские власти ожидали высоконареченную чету в городской ратуше, и Феким-Эффенди, стоя внизу лестницы, репетировал речь, чтобы приветствовать высокого гостя. Франц Фердинанд сразу перебил его болтовню:
— Хватит, господин бургомистр! Что мне с ваших слов, если на улицах города нас забрасывают бомбами?..
Феким-Эффенди заткнулся. Эрцгерцог сам произнес речь.
— Я надеюсь, — с пафосом заявил он, — ликование жителей Сараево вызвано даже не лицезрением моей особы, а именно тем обстоятельством, что злодейство сербских революционеров не удалось… Дорогие жители, я счастлив быть душой с вами!"
"Очевидцы заметили, что эрцгерцог был страшно бледен, графиня Хотек тоже белее полотна.
— Нет смысла испытывать судьбу далее. Помните, друг мой, что у нас дети… Не оставим же мы их сиротами!
В эрцгерцоге никогда не угасал пыл «музеомана»:
— Но я же еще не видел городского музея… как можно? Потом я сам буду горько жалеть об этом.
— Тогда, — подсказал Потиорек, — прикажите вооружить полицию палками, и пусть она разгонит всю сволочь с улицы, чтобы жители разбежались по домам и закрылись.
— Не делайте меня смешным, — возразил эрцгерцог. — Я ведь приехал сюда, чтобы люди видели меня. Наконец, я обязан заехать в госпиталь, чтобы навестить раненого графа Мериции!
На том и порешили. Потиорек предупредил шофера ведущей машины, чтобы гнал кортеж на большой скорости:
— Прямо по набережной Аппель. Жми клаксон, чтобы все разбегались. А я поеду с его высочеством на второй машине…
Тронулись. Замычал клаксон, распугивая зевак.
— К чему это? Сойдите, — велел ему Франц Фердинанд.
— Нет, — возразил Гаррах, — я должен исполнить свой долг, согласный закрыть вас от пуль даже своим телом…
Кортеж двинулся очень быстро. И вдруг шофер первой ведущей машины круто завернул с набережной в тесный проулок улицы Франца Иосифа, а шофер второй машины, думая, что так и надо, тоже завернул свой автомобиль в проулок.