Читал ли их Сухомлинов?
— Подшивали аккуратно. Наверное… читали.
Базаров отшвырнул фолиант своих донесений.
— Это преступно! — закричал он. — Что мне с того, что его Катерина кипит, как самовар, если я в Берлине напрасно вынюхивал, подкупал и тратил казенные тысячи… Не я ли предупреждал эту Катерину, что военный потенциал немцев превосходит наш и французский, вместе взятые.
— Вы забыли об Англии, — тихо напомнил Энкель.
— Да плевать я хотел на вашу Англию! — совсем осатанел Базаров. — Для англичан война — это спорт, а для нас, для россиян, война — это смерть…
Бравурная музыка лилась в открытые настежь окна.
Ах, как звучно громыхали полковые литавры!
Столичные рифмоплеты поспешно строчили стихи для газет, чтобы завтра же положить в карман лишнюю пятерку:
И поистине светло и святоДело величавое войны,Серафимы, ясны и крылаты,За плечами воинов видны…Сухомлинов названивал в Генштаб — Янушкевичу:
— Ради бога, побольше допинга! Катерина кипит… Хочется рыдать от восторга.
"— Владимир Александрович, — отвечал Янушкевич, — люди по три-четыре дня не перевязаны, раненых не кормят. Бардак развивается по всем правилам великороссийского разгильдяйства. Без петровской дубинки не обойтись! Пленные ведут себя хамски — требуют вина и пива, наших санитаров обзывают «ферфлюхтерруссен»! А наша воздушная разведка…
— Ну, что? Здорово наавиатили?
— А наша артиллерия…
— Небось наснарядили?
— Я кончаю разговор.
— Допингируйте, дорогой. Побольше допинга!
Империя вступала в войну под истошные вопли пьяницы, с тихим ужасом воспринявшего сообщение газет о введении в стране «сухого закона». Все алчущие спешили напоследок надраться так, чтобы в маститой старости было что рассказывать внукам: «Вот кады война с германом началась… у-у, что тут было!»
Мерно и четко шагала русская гвардия.
Из храмов выплескивало на улицы молебны Антанты:
— Господи, спаси императора Николая…
— Господи, спаси короля Британии…
— Господи, спаси Французскую Республику…
Литавры гремели, дождем хризантем покрывались брусчатые мостовые «парадиза» империи.