— А муж об этом знает?"
"— О чем? Ах, о Вилисе… Боже сохрани! Он так ужасно старомоден — если бы мог, запретил бы мне работать. Чтобы я растила малыша и ждала мужа дома. А я без работы сошла бы с ума.
— Понимаю, стремление личности к утверждению своей индивидуальности, — туманно проговорил Силинь. — А чем там занят этот Вилис?
— О, это великий спец! Ремонтирует нашу аппаратуру.
— А вам он, конечно, ремонтирует без очереди?
— Пусть только попробует тянуть резину!
Больше ничего мы от Лигиты Гулбис не добились.
— Вы считаете, она — любовница этого Вилиса? — спросил я, когда мы пустились на поиски Леона.
— Какого же черта тогда было ее насиловать? Нет, тут скорее действует принцип «Вей, ветерок»: сулить сулила, но не разрешила. Флиртовала, водила за нос, пока он не потерял самообладания и не набросился на нее.
— С эфиром за пазухой и заряженным пистолетом в кармане, — напомнил я.
— Да что сейчас гадать, к вечеру будем знать всю правду, — уверенно сказал Силинь.
Акментынь уже добрался до середины поселка.
— Сначала я еще делал заметки, потом махнул рукой. Никто ничего не видел, но волнение в поселке сильное. Собираются подать петицию, чтобы после наступления темноты в поселке дежурил милицейский патруль. Твою Лигиту не очень–то жалеют, одна даже заявила открытым текстом: «Эта… что заслужила, то и получила». Она что, действительно похожа на такую?
— А твой источник информации очень походил на супругу университетского доцента?
— Скорей на кухарку, усевшуюся во главе банкетного стола… Вы меня не ждите, я еще загляну к пионерам, а в Ригу потом доберусь на электричке.
* * *
На радио уже знали о приключившемся с Гулбис — наверное, диктор огласил новость во всех редакциях. И нельзя было особенно упрекать в этом Стипрана: распространение информации — его профессия. Но нашу задачу это значительно осложнило.
Достаточно было предъявить на проходной милицейское удостоверение, чтобы дежурная тут же поинтересовалась здоровьем Лигиты.
Но я обидел ее напрасно.