Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Невероятно, но факт, как пишут в «Дадзисе»; да он за это время и превратился в этакий карикатурный персонаж: мелкотравчатый бездельник, стремящийся начать новую жизнь, но не решающийся перейти улицу… Впрочем, он тут же нашел для себя оправдание: прежде, чем шагнуть вперед, не мешает оглянуться, и ни один шофер не тронется с места, не поглядев в зеркальце на то, что происходит сзади. Да и вообще будущее немыслимо без прошлого.

Ярайс понимал, что такие раздумья ничего доброго не сулят.

И все же — что приобрел он за эти два месяца? Ну, прежде всего — немало денег. Если бы вчерашняя попытка увенчалась успехом, денег было бы еще больше. Это, безусловно, достижение; только что ему делать со всем этим звенящим и хрустящим, ради которого другие бьются в поте лица? Купить еще одни фирмовые джинсы, куртку сафари, туфли на «творожной» подошве? Но он же не собирается переодеваться по три раза на день, нормальные люди в нашем обществе так не делают. Может быть, копить на мотоцикл или даже на машину? Однако с ними никуда не покажешься, даже к родителям. А потом, когда он не будет больше находиться на их иждивении, какое применение найдет он нечестно нажитым деньгам? Это не заграница, где можно выгодно поместить капитал в акции и жить на проценты до конца жизни или же начать какое–нибудь собственное дело. После грандиозной аферы с «мебельным» спекулянтом Виктором Ярайс поинтересовался у Малого Яниса, как потратил тот немалую сумму. «Слетал в Таллин». — «А там?» — «Надрался в лежку», — ответил Кирсис, с удовольствием вспоминая попойку с эстонскими дамами на крыше новой гостиницы.

Оправдывает ли это риск, стоит ли того сверлящего беспокойства в груди, что не ослабевает ни днем, ни ночью? Ярайса волновало не только возможное наказание. Гораздо более важным внезапно оказался вопрос: достойна ли человека такая жизнь? Обманывать других, не получая для себя ничего, кроме денег, которые он больше не считал решающей ценностью.

"

"Что успел он в свои восемнадцать лет? Сидел на родительской шее, учился ровно столько, сколько требовалось, чтобы переползать из класса в класс, не использовал по–настоящему даже нынешнюю возможность сделаться автослесарем высокой квалификации. Старик Берзаускис, что бы ни думали клиенты о его честности, был признанным мастером и выдающимся диагностом.