А будете снова грузить меня своим враньем и провалами в памяти, я закрою дело, и можете гнить тут дальше!
– А что мне было делать, сержант? Вы же меня одиннадцать лет назад двадцать часов кряду мариновали! Ни поесть, ни поспать! Орали на меня, говорили, что мне крышка и что меня казнят, и совали мне в нос мой пуловер, весь в крови Аляски, да еще эти угрозы, напечатанные на моем принтере! Что, по-вашему, у меня творилось в голове? Меня же явно подставили. Это был какой-то кошмар, все улики против меня! Как мне было защищаться? Я криком кричал, что невиновен, но вы и слушать не хотели.
Повисла долгая пауза.
– Эрик, можешь рассказать про эту ссору? Что у вас с Аляской случилось у супермаркета?
– Дело было в понедельник. Точную дату не помню, но коль вы говорите 22 марта, значит, тогда. Помню день недели, потому что по понедельникам у меня был выходной. Я поехал в Конуэй, в этот самый торговый центр, там продавали бэушную фотоаппаратуру по бросовым ценам.
* * *Конуэй
Понедельник, 22 марта 1999 года
Выходя из фотомагазина, Эрик заметил машину своего приятеля Уолтера: она как раз вставала на парковку торгового комплекса. Автомобиль сдавал назад, водителя Эрику не было видно, но номера, которые он бы узнал из тысячи, читались четко. Его позабавили жалкие потуги втиснуть “форд таурус” между фургоном и минивэном.
– Аляска?
– Привет, Эрик.
– Уолтер с тобой?
– Он вчера уехал в Квебек на какое-то заседание по рыбной ловле.
– А на чем он туда поехал, если машина тут?
– На отцовском пикапе. Товар привезти. У меня в машине масло подтекает, так что я взяла его.