Охотники, рыбаки, женщины, подростки — они были здесь, все до единого, кроме грудных младенцев и их матерей. Триста человек, вся его община.
Патрику показалось, что внутри него что-то щелкнуло. Впервые за двести с лишним лет своего существования он вплотную приблизился к пониманию того, как люди сходят с ума.
— Что? — сказал он. — Что вы здесь делаете?
В темноте недоумения забрезжил слабый луч света. Кажется, он догадался.
— Вы что, не смогли открыть бункер?!
— Идите вы с вашим бункером, святой отец, знаете куда! — сказал кто-то из толпы.
— Ишь, выперся в одиночку.
— Герой! — саркастично добавили слева.
Патрик пробежался взглядом по угрюмым лицам. Анализатор эмоций, похоже, перегрелся и отказал. Потому что священник не был в состоянии сделать ни одного вывода.
Он нашел единственное лицо, по которому можно было что-то прочесть, и вопросительно уставился на тощую взъерошенную девчонку.
— Фани…
Наступило молчание, нарушаемое только стрекотом приближающихся машин и выкриками чаек.
Несколько мгновений маленький человек и старый андроид смотрели друг на друга.
— Мы вас тут не бросим! Чего вы еще придумали!
— Херню, — подали голос слева. — Как обычно.
— Старый-старый, а совсем дурак, — согласились справа.
— Ну-ка тише, Дэви! Прояви уважение к святому отцу.
— Вы должны спрятаться в бункере! — отчаянно выкрикнул Патрик.
— Ну ты еще оралку свою включи! — проскрипела Мара. — Чтоб уж мы все оглохли.
До Патрика начало доходить. Они пришли, чтобы защитить его. Поняли, зачем он остался, и повернули с полдороги назад. Но зачем? Зачем они это сделали?
— А ну возвращайтесь в убежище, немедленно! — он, кажется, был близок к тому, что называется отчаянием, но ресурса на анализ собственных переживаний уже не осталось. — Вас же убьют, идиоты! Чему я вас учил?!
— Стволы — для лохов! — отрапортовали хором сразу несколько человек. — Ножи — выбор мастеров!
— Твоя тупость может тебя спасти!
— Упрись и стой твердо!
— Гамбургеры — краеугольный камень здорового питания!
Патрик взвыл со всей доступной ему сотней децибел:
— Убирайтесь!
Они вздрогнули, но остались стоять.