Вы не хуже меня знаете эти частные конторы – мелко плавают, оттого в свое время и не угодили под национализацию, но кое-какую прибыль получают. Смизерс умер лет сто назад, сыновья давно обанкротились, фирма не один раз переходила из рук в руки, но название не менялось. Как бы там ни было, у Интерпола на них ничего нет.
– Вы интересовались?
– Я гораздо раньше вас подумал, что он не вписывается в здешний пейзаж, – сказал Лесли. – А потом подумал – имей он причины что-то скрывать, обязательно постарался бы полностью вписаться… Вот так.
Дверь тихо затворилась за ним. Савин погасил свет, подошел к окну. Облокотился на широкий подоконник. За стеклом был серый рассвет, была Шотландия, и где-то – то ли далеко, то ли рядом – тайна.
День второй
Будильник поднял его в десять часов утра.
На столике рядком лежали монеты, четыре благообразных старческих лика, перемежающиеся тремя вензелями, – это Лесли разложил их так вчера.
Путь до почты он проделал не особенно торопясь, хотя и испытывал сильное желание припустить вприпрыжку. Почтой заведовала очень милая девушка, скучавшая из-за хронической нехватки клиентов. В другое время Савин непременно задержался бы поболтать и попутно выудить, как у них говорилось, пригоршню бит, но сейчас было не до того. Он молниеносно оформил заказ, вежливо игнорируя все попытки очаровательной почтмейстерши завязать разговор, пронесся по залу и наглухо захлопнул за собой дверь кабинки.
Вспыхнул экран. За огромным столом сидел самый осведомленный человек на свете – Рауль Рончо, начальник отдела информации Глобовидения. На его лице читалась суровая готовность дать ответ на какой угодно вопрос.
– Как успехи, амиго?
– Успехов пока нет, – сказал Савин. – Но все возможно…
– Нужна моя помощь?
– Разумеется! – Савин перешел на испанский – вряд ли испанский знала очаровательная почтмейстерша, которая, скуки ради, могла и подключиться к каналу.