«Что, если они меня переиграли, – подумал он, осторожно нащупывая ногами грубо тесанные плашки-ступеньки. – Выманили на берег, как последнего дурака, и Диана с ними заодно, и до скончания века никто не отыщет следов пропавшего без вести репортера Глобовидения, впутавшегося в чужие непонятные игры…»
Глупости. Это тоже называется – шарахаться от каждого куста. Исходи угроза от этих самых корабельщиков, «честных контрабандистов», они не приглашали бы помочь и не расплачивались бы честно за помощь. Что им стоило вчера хлобыстнуть по затылку чем-нибудь тяжелым и отправить на угощение рыбам? Нет, забеспокоился кто-то другой… Хотя бы тот, кто принимал доставленный товар.
Снова провизжала цепь, вползая в клюз, резко свистнула сзади боцманская дудка, матросы отрывисто перекликались, карабкаясь по вантам. Тяжело захлопали паруса, разворачиваясь и наполняясь тугим прохладным ветром.
Они стояли у борта, никто к ним не подходил, не пытался заговорить, и Савин не понимал почему, – он был чужаком, но Диана?
Мимо деловито прошагали двое матросов, не бросив в их сторону и взгляда.
– Нас словно игнорируют, – сказал Савин вопросительно.
– Отнюдь нет. Просто к чему навязывать свое внимание? Если мы плывем с ними, значит, так нужно. Да и о чем бы ты с ними говорил? И вообще, ты часто заговариваешь с шоферами такси?
– Контакт… – почти машинально сказал Савин.
– Ну вот, как обычно, – вспомнил один из расхожих штампов, и все стало на свои места. Контакт, изволите ли видеть. А зачем? О чем могут говорить двое незнакомых друг другу прохожих, случайно встретившихся на перекрестке? О погоде разве что, и то это уместится в две-три фразы.
Она была не права, определенно не права, но Савин не стал спорить – не был уверен, что сможет ей что-то сейчас доказать. «Наверное, ей когда-то очень не повезло в жизни, – подумал он, – обидели когда-то или что-то еще в том же роде, мне ее почему-то жаль, но нельзя ей этого сказать».