Он примостился у борта и ни о чем особенном не думал – не хотелось, остывал после схватки. Часа через два стало утихать буйство фейерверка, людской поток хлынул на корабли, вскоре вернулась и Диана. Савин уверенно объяснил, что после того, как их неожиданно разлучили, он бродил по городу и вот только что вернулся, ориентируясь на маяк. Диана ничуть этому не удивилась, так что особенно лицедействовать не пришлось. К тому же она особенно и не расспрашивала, сидела грустная, и понятно было отчего – кончился карнавал, которого ждешь целый год, и еще год теперь предстоит ждать ясных огней до небес…
Обратный путь, «переход», разговоры с Дианой о каких-то пустяках, короткое сдержанное прощание на берегу – все это проплывало мимо сознания, не оставляя следа.
День третий
Савин осторожно постучал в потемневшую от времени и здешней стойкой сырости дверь. Почти сразу же послышались тяжелые неторопливые шаги, дверь потянули на себя, открыв до половины.
Конечно же, он сразу узнал Савина, он явно намеревался буркнуть что-нибудь вроде: «Ну вот, опять вы…» – лицо стало уже стягиваться в грустно-отрешенную улыбку.
– Почему вы не сбрили бороду? И волосы не выкрасили, скажем, в рыжий?
Гралев недоуменно моргнул:
– Почему я… что?
– Не сбрили бороду. И не изменили цвет волос. – Савин очень деликатно, но непреклонно придвинулся вплотную, и Гралев, так ничего и не поняв, отступил в прихожую. Савин закрыл за собой дверь. Полдела сделано – его впустили.
– Это было бы логическим продолжением, Гралев, – сказал он.
– Что за глупости? – спросил Гралев. – Зачем мне менять внешность?
– А зачем вам понадобилось менять фамилию, мистер Гролл?
На лице Т-физика изобразилось что-то похожее на смущение:
– Сам не знаю… – Он подергал плечами, ища слова. – Вырвалось неожиданно для меня самого, здесь ведь не спрашивают документов.