— Если ты убила моего ребенка, я тебя шлепну. Прямо здесь шлепну.
Пусть губы дрожат и пусть ноет нутро в неистовом желании зареветь прямо здесь — я не зареву. Я сдержусь. Пусть даже стоять тяжело под гнетом его темнеющих глаз, я все равно плакать не стану.
— А меня ты выслушать не хочешь? — шепчу я с надрывом.
Усмехаюсь ему в лицо, хотя безумно хочется плакать.
Но я ведь обещание себе дала. И все тут.
— Я бы не смогла пойти на аборт. Жаль, что ты поверил ей.
Мой голос отчего-то дрожит.
Но не зареву.
— Полина… — выдыхает Рустам, закрывая глаза.
Неужели дошло?
Неужели?
— Карина нашептала эту ложь, да? Что я на аборт побежала? — усмехаюсь со слезами в глазах.
Нет, ни одна слезинка не упадет. Не добьются.
Просто влага в глазах. Никого не касающаяся. Моя личная боль.
— Твоя сестра стерва, — завершаю я монолог.
И ожидаю удара.
Какого-нибудь. Любого. Пощечину точно…
Но Рустам даже не дергается. Хотя я оскорбила члена его семьи.
— Самая настоящая, — слышу я из его уст, и он тянет ко мне руки, — родная…
Я дергаюсь в ответ.
— Ты меня боишься?
— Не тронь! — отшатываюсь я прочь.
Я затеяла глупую игру, ведь теперь мне без него не сделать шага.
Контроль, власть… Басманов. Он во мне. Я ношу его ребенка, но самое страшное, что теперь он об этом знает.
Мне никуда не деться.
И Рустам это понимает.
Дьявол. Басманов. Сумасшедший.
Тот, кто перевернул мою жизнь.
И обратно возвращать он не станет.
— Ты пойдешь со мной, Полина.
Не с тобой. Одна пойду. Так и знай, что я тебе не подчинюсь.
Под шокированные взгляды ожидающих очереди девушек я покидаю это злосчастное место. Надеюсь, вы знаете о том, что пришли к бестактному доктору… еще и квалификация под сомнением, но об этом судить не мне.
От приема врача у меня осталась лишь горечь. Об ее компетентности наверняка должны ходить слухи, но ведь она здесь работает, а это значит, что жалоб не было. Или на них хорошо закрывали глаза.
Интересно, если Рустам узнает, что на узи меня послали лишь через несколько недель, он устроит здесь погром? А если рассказать ему о том, как доктор напрямую «приглашала» на аборт? Боже, страшно даже представить настолько взбешенного Басманова.
От этого представления у меня язык прилип к небу и совсем перестал шевелиться. Сейчас точно не смогу сказать.
Спиной я почувствовала его размашистые шаги.
Он догнал меня. И тут же схватил за руку, но не чтобы ударить лопатками об стену, а… просто так.
Ведь самое страшное началось в машине.