Глупо было противиться, когда Басманов открыл передо мной темно-коричневую дверь своего автомобиля.
И велел залезать. А затем рукой подтолкнул в намеке, что ждать моих раздумий он не намерен.
— Залезай, родная. Или тебе помочь?
— Я не беспомощная, — бросаю ему взгляд, полный равнодушия.
Хотя внутри творилась настоящая бездна. Которая с каждым прикосновением Басманова лишь усиливалась. С каждым шепотом и с каждым его словом.
— Это пока. Ведь легко бегать с плоским животом. Давай хотя бы к девятому месяцу остановимся и перестанем творить херню?
Шумно выдыхаю, пытаясь переварить сказанное им.
И что значат его слова? Неужели он всерьез полагает, что я… буду с ним?
Рустам запрыгивает внутрь — легко и почти невесомо. Заводит машину, а затем тормозит и резко поворачивается ко мне.
— Давай сейчас отключим эмоции и притирки, Полина… — начал он.
— Поэтому несколько минут назад ты грозился меня шлепнуть? — перебиваю с иронией, — там есть свидетели, если что.
Порывистый вдох служит мне ответом.
— Мы еще поговорим, да. Мы еще поорем, родная. И ты еще сотни раз будешь пытаться с гордостью отстоять границы, которые теперь все равно размоются нашим общим ребенком, и ты примешь меня в свою жизнь…
— Ты явно преувеличиваешь…"
"Удар по рулю служит звоночком о лопнувшем терпении. Глухой удар, сильный. До покраснения мужской руки.
Я почти не дергаюсь.
Почти.
Кажется, я привыкла.
— Ты можешь меня выслушать?! — бесится он, — хотя не надо. Бесполезно в твоем положении. Сейчас ты лишь ответишь мне на один долбаный вопрос! — заканчивает Рустам уже спокойнее.
— Вопрос? Ты умеешь спрашивать, Рустам? — вздергиваю бровь.
В темных, полных мрака глазах я прочитала желание ударить об руль. Себя.
— Твою мать… — выдыхает он, — когда мы до такого дошли, Полин?
Мужские, бесспорно сильные руки сжимаются в кулаки. И вновь разжимаются.
Что это? Неужто лопнувшее терпение?
— Сейчас меня интересует твое самочувствие. Просто скажи мне, блядь, как ты себя чувствуешь?
Спокойный вопрос лишен покоя. Рустам дерганый, голос резкий. Он сдерживается из последних сил. Две беременные женщины для него уже чересчур. Одна — истеричная, другая — горделивая. Ломается терпение Басманова, ведь в импульсивном мужчине выдержка шаткая.