С опаской скольжу взглядом по его плотно сжатой челюсти и сильным рукам.
— Полин, достаточно. Веди себя разумно, — цедит он и взглядом указывает на салон, — залезай.
— Разумно — это как? Плыть по течению, быть послушной? Или просто раздвигать ноги, когда тебе этого захочется?
— Успокойся, — в его голосе мелькает угроза, — иначе я насильно усажу тебя в эту чертову машину…
— На правах кого? — дергаю подборок вверх.
Басманов берет меня за руку и почти нежно подталкивает к внедорожнику. Я сажусь сама. Он же безбашенный, в его власти исполнить угрозу.
В этот миг я думала, что хуже быть просто не может.
Что все, что могло случиться, случилось.
Пока перед тем, как захлопнуть за мной дверь, Рустам не произнес:
— На правах твоего мужа, которым я стал тебе в апреле. Перед тем, как я лишил тебя невинности.
Сердце отбивает собственный ритм.
Вот, почему все женой звали. Вот, почему Давид звал меня невесткой.
— Считай, что на воздушном шаре была наша первая брачная ночь, моя дорогая жена.
На этих словах он закрывает дверь, полностью отрезая меня от внешнего мира.
Глава 37
— Черт! И ведь с первого раза! — бьет Рустам по рулю, едва садится в машину.
От этого удара на парковке раздается короткий звонкий сигнал.
— Послушай, мне от тебя ничего не нужно. Я сама буду заботиться о ребенке…
От моих слов Рустам еще больше злится. Почти звереет.
А мне казалось, что он должен был испытывать другие чувства. Басманов ведь почти обезумел, когда Карина ему ложь нашептала…
Неужели передумал?"
"Я делаю глубокий вдох и сразу предупреждаю:
— Я аборт не буду делать.
— Ты еще не поняла, что я тебя за это, — выплевывает с омерзением, заменяя слово аборт, — сам убью?
Я-то поняла. Просто ты себя странно ведешь.
То из кабинета тащишь, то по рулю бьешь.
— Дело в другом, моя девочка. Никто не должен узнать об этом в ближайшее время, — тихо произносит Рустам и начинает четко расставлять, — у нас Диана почти в руках. Мы на территории Волгограда.
Я отвожу взгляд. Впрочем, все, как и всегда.
Я ведь знала, с каким мужчиной связываюсь. И какая война у них назревает. Я не должна удивляться тому, что мне придется скрывать беременность.
Я попала в час пик. И когда он закончится — никому неизвестно. Теперь Рустам будет скрывать меня. Теперь начинается другая жизнь.
— Что значит жена? Ты, вероятно, шутишь? — вспоминаю я его слова.
Мой голос дрожит. Но ответа я не дожидаюсь.