Нет, он не шутит. Басмановы с таким не шутят.
Я устремляю взгляд в окно. За ним все та же клиника, и Рустам о чем-то напряженно думает.
Кажется, доктор советовала мне не нервничать. Беременность и без того будет протекать тяжело, по крайней мере первое время…
Я должна успокоиться.
Рустам заводит машину и, не говоря больше ни слова, увозит меня прочь.
Куда? Не знаю.
Зачем? Не знаю.
Что будет дальше — теперь решает муж.
Ведь так творится в мире, где нет закона? В мире, где человека можно женить без его ведома? Где у девушек не спрашивают разрешения и…
Нет.
— У меня мой паспорт. И фамилия там моя, — возвращаюсь я к теме.
— Сожги и выбрось. Он не действителен.
— Что?!
Я хлопаю глазами, пытаясь собраться и взять себя в руки. А через несколько секунд с подачи Рустама в моих руках оказывается новый… паспорт.
Руки леденеют. Открыть не решаюсь.
— А если бы я собралась брать кредит? — мой голос охрип от волнения.
— Кредит тебе ни к чему. У тебя есть я, — усмехнулся Басманов с иронией.
Я решительно открыла документ.
И будь что будет. И произошло то, что произошло.
Я ведь все равно знала, что увижу в нем. Чувствовала, что Рустам не шутит.
Но морально к фамилии Басманова готова я совсем не была.
И запись здесь стоит от 29 апреля. Именно тогда я стала женой, даже не догадываясь об этом.
А уже тридцатого апреля он поднял меня в воздух. И на воздушном шаре присвоил меня себе. Я думала — из-за кровной мести.
Но, судя по вполне реальному штампу в паспорте, Рустам давно решил оставить меня себе.
— Так ведь нельзя, — отчаянно качаю головой, — это не по-человечески!
Отбрасываю паспорт прочь.
Не мой.
Чужой.
А Рустам тормозит у знакомой мне новостройки и молча поднимает паспорт с автомобильного коврика. Сам.
— Конфета, не повреди. Восстанавливать придется. А ведь зная тебя, ты будешь честно бегать по бюрократическим улочкам… мне это надо?
— Ты больной, Басманов, — шепчу я, отводя взгляд от «своего» паспорта.
— Какой есть. Ты тоже иногда бываешь горькой конфетой. Когда творишь херню.
Пожав плечами, Басманов выходит из машины. И следом помогает выбраться мне. В полной прострации я ступаю по территории сектора и не замечаю, как скоро мы оказываемся в лифте дома.
Ведь в моей голове неустанно крутятся шестеренки. И поступают вопросы.
Что делать?
Куда бежать?
И как, если теперь я буду под его контролем?
Если теперь… я его жена.
По документам.