Доктор женщина, она приглашает меня на кушетку и ближайшие минут сорок внимательно и неторопливо обследует меня, все фиксируя.
— Я плохо себя чувствовала несколько дней, — делюсь я с доктором.
— Вероятно, вам нужно больше отдыхать. Сказалось переутомление.
— То есть сейчас все хорошо? — глухо отзываюсь я.
— Небольшое воспаление. Не стоит переживать. Елена Анатольевна взялась за вас, значит, все будет хорошо, — с улыбкой произнесла доктор.
Я киваю. Женщина записывает цифры, что-то черкает, затем вновь берется за обследование.
И вскоре Рустаму разрешают войти. Я уже одета и жду результата, не зная, куда деть руки от волнения.
— Все нормально? — хмурится Рустам, оглядывая меня, — умереть от волнения можно за дверью.
— Рустам, — шикаю я.
Вот же… прямолинейный.
Доктор строго вручает мне бумаги с обследованием.
— Завтра можете спокойно идти на прием к Елене Анатольевне. Плод развивается нормально. Жду вас на следующем приеме, Полина.
Мы выходим из клиники с облегчением. Рустам так точно, потому что напряжение в машине спадает, и едем обратно мы уже не так быстро.
А при возвращении домой все повторяется вновь.
Едва Рустам закрывает дверь, он тут же аккуратно поднимает меня на руки и несет в ванную. Это вызывает у меня неконтролируемый смех, вызванный облегчением от того, что с малышом все в порядке.
— Как ты себя чувствуешь, родная?
Взгляд Рустама тяжелеет, он пытается совладать с собой.
— Мне намного лучше, — честно признаюсь я.
А в следующую секунду его рот беспощадно накрыл мой в жестком, грубом поцелуе.
Но руки его были нежны. Они не сминали кожу, как в наш первый раз. Его пальцы не оставляли синяки, как в гараже в тумане дикой ненависти.
Рустам ухватился за бедра — крепко, но не больно. И в ту же секунду усадил меня на поверхность машинки.
Я охнула. И ухватилась за его плечи, на миг потерявшись в пространстве. Воспользовавшись моей заминкой, Рустам одежду, которая и без того была лишней в еще разгоряченной ванне.
И не осталось больше никаких преград.
— Крышу сносишь, Полин… отвал полный, — хрипит он, впиваясь зубами в шею.
— Иди к черту, Басманов, — бросаю я в ответ.
Я упираюсь руками в его грудь и понимаю, что он обнажен. На нем нет футболки, и каменные мышцы перекатываются прямо под моими ладонями.
— Хорошо, пойду. Только давай поменьше сносить будешь, родная? Сорвет меня ведь наглухо… — горячий выдох прямо в шею.
Его руки пробираются под бедра — сильно, быстро, ловко.