Не главная, но важная.
Альберт улыбается — почти миролюбиво. Делает глоток алкоголя, и Рустам тоже хватается за бокал.
Не боится пить из рук того, кто устроил погром в его клубе?
Что, черт возьми, здесь творится? Кто такой Альберт?
— Так что, Рустам? Твоя женщина?
Рустам оборачивается, словно давно забыл обо мне. Его черные глаза впиваются в пальто — вспоминает, что накинул его на обнаженное тело. В глазах его тут же появляется блеск. И азарт.
Улыбается уголками губ, руку протягивает и меня за талию ухватывает.
Но мужчину с деньгами не волнует вопрос реставрации. Хотя вдруг после такого погрома он согласится взять от меня деньги?
Мысленно даю себе пощечину. Замолчи, Полина. Жить хочешь — замолчи. И не вздумай больше предлагать.
— Моя. Понравилась?
Я утопала в чертовом пальто. А когда села на высокий стул, оно и вовсе сморщилось крупными пластами так, что оголило тело. Больше, чем было позволено.
В один миг Басманов запахнул его иначе. И взглядом одарил туманным, ревнивым.
— Своим не делюсь.
Он произнес это, смотря мне в глаза.
А я так и не поняла, где мы перешли грань из долга в вечную любовь.
Когда успело все так перевернуться?
Я нахмурилась. А Басманов и знать не хотел, о чем я думаю. Ему принадлежу, и все на этом. Другое мнение не интересно.
Он произнес это, смотря мне в глаза.
А я так и не поняла, где мы перешли грань из долга в вечную любовь.
— Своим не делюсь.
* * *— Не претендую, — тихо ответил Альберт, но взгляда от меня не отвел, — я зачем пришел, Рустам…
Я оглядываюсь на погром. Что сказать… пришел так пришел.
Такой визит в пару миллионов точно выйдет. Надеюсь, ко мне такой гость никогда не заглянет. Я же потом с кредитами на ремонт не расплачусь…
— Не тяни, — Басманов злится.
— Мне не ты нужен, Рустам. А твой брат. Но он упорно не хочет со мной говорить.
Рустам крепко сжимает дорогой хрусталь в своих руках. Хозяин по жизни. Кто я рядом с ним?
— Не мудрено.
Только сейчас замечаю шрам на лице гостя. От шока не заметила, но сейчас он бросился в глаза. Я сделала испуганный вдох.
Шрам сильный. Глубоко. И навечно.
Шрам возле губы создавал ощущение, будто кожа друг на друга наложена. Альберт улыбнулся, поймав мой испуганный взгляд, но его левая сторона осталась неподвижной. По коже побежали мурашки, а затем я почувствовала боль в руке.
И поморщилась.