А в перерыве между поцелуем я пытаюсь выяснить:
— Рустам, твои люди… они сходили к нам с братом домой?
— Сейчас позвоню. Уточню, — целует жадно.
— Позвони сейчас… пожалуйста, — задыхаюсь под его напором.
Я задыхаюсь в мужских тисках, а тем временем в груди разливается пожар. Что-то плохое грядет, что-то непредвиденное. И этот пожар заставляет меня молчать, на потом перенести второй сюрприз…
Я заставляю себя смолчать о беременности.
И скоро я пойму, что пожар этот уберег меня от ошибки.
От роковой болезненной ошибки.
Телефон Рустама вибрирует, и лишь тогда Басманов отрывается от моего тела. Смотрит на дисплей, хмурится.
— Сиди здесь. Скоро вернусь. К бортам не подходи, — отдает приказания.
Я киваю. Рустам поднимает меня со своих бедер и усаживает на судно. Он склонился, чтобы поцеловать меня в крайний раз. Подвеска на его груди красиво блеснула, отразившись в нависающей темноте.
— Спасибо за подарок, родная.
Бог войны…
Рустам уходит, и чувство волнения накрывает меня вновь.
Наверное, его люди сходили-таки к нам домой и обнаружили брата. Неужели опять напился до такой степени, что не слышал моих звонков?
Не в силах ждать, я поднимаюсь на ноги. Слегка покачиваясь, я оказываюсь у степеней, ведущих с палубы вниз. Туда ушел Рустам и где-то там наша каюта.
Вот только я хорошо помнила, как Рустам велел мне никуда не уходить и ждать его у носа судна.
— Скажу, что за водой пошла… — решаю я.
И спускаюсь вниз. Везде темно, кроме небольших фонарей над головой. В конце прохода, где расположена наша каюта, замаячила крепкая фигура. Рустам держал телефон у уха и прислонился к стене головой, словно разговор ему совсем не нравился.
— Отец, я убрал свидетельницу, а взамен попросил время. А что теперь? Что теперь ты делаешь?!
— …
— Да, его сестра со мной. Я свое обещание сдержал, а ты? У нас была договоренность!"
"— …
— Это твое окончательное решение? Потому что я бы попросил тебя подумать! И нет, я не повышаю на тебя тон, — он почти рычит.
Голос Рустама злой. Необузданный. Дикий.
— Я знаю, что это позор и угроза для нашей семьи. Но отец! Это ее первая беременность. После прерывания она может больше никогда не иметь детей. Я узнавал.
Я похолодела. Сердце мое готово было вылететь из грудной клетки, ведь не было никаких сомнений: они говорят обо мне.
Семейство Басмановых решает, когда делать прерывание.