За меня решают…
Позор и угроза? Так называют наследников Басмановых?
Боже мой…
— Когда мы с Ковалевой вернемся в город, я хочу видеть его живым. Ты дал мне обещание. Только допрос, потом решим…
А сейчас он говорит о Максиме.
И я понимаю: не было никаких людей! Никого он не отправлял к нам домой!
Бог войны…
Басманов похитил моего брата. Его отец устроил ему допрос, и тогда Рустам узнал о моей беременности. Максим ведь все знает, а под болью только железо не расколется.
А я ведь еще хотела сама сказать…
Хотела его обрадовать, что беременна!
А он от моего ребенка хочет избавиться.
Рустам — бог войны, не более… Это я насочиняла себе сказок, и оттого падать оказалось слишком больно.
Я успеваю только приложиться к стене. Буквально на минуточку… чтобы дыхание восстановить. А разговор тем временем заканчивается. Я это по шагам Рустама слышу. По яростным, злым шагам.
В ту же секунду на своем пути я встретила потемневший взгляд.
Я глотала слезы, а бог войны был несдержанно зол.
— Вот так ты зовешь этого ребенка? Позор и угроза? — хриплю несдержанно и зло.
Глава 25
— А ты, я смотрю, все знала и молчала, — цедит Рустам в ответ.
Он невероятно зол.
Точно бог войны.
Его глаза темнеют пуще прежнего, но здесь смелость покидает мое обессиленное тело.
И тогда я срываюсь с места. Срываюсь и бегу — бегу, что есть силы. По ступеням вверх я вылетаю на палубу, минуя кабину, в которой засел капитан. Не поможет мне даже капитан — здесь все по правилам Басманова.
— Стоять! — раздается рев позади.
Я торможу лишь у самого носа. Задыхаюсь и впиваюсь холодными пальцами в поручни. Испугавшись упасть, я торможу лишь у самой воды!..
Здесь я подарила Рустаму подвеску… дьявол, он был так рад! Здесь я хотела сказать ему о беременности. Дурочка наивная, он ведь и без тебя все знал!
Все сложилось, пазл в голове сошелся. Теперь я знаю, почему брат не отвечал на мои звонки. Его уже допросили.
Вопрос только в одном: жив ли он еще или?.
Боже мой! Максим! Хочется плакать и стонать от боли… неужели он мертв? Неужели в этом мире я осталась одна?!
— Полина! Стой на месте! — предупреждение, не иначе.
Но Рустам был еще слишком далеко, чтобы успеть меня спасти.
Не раздумывая, я решительно схватилась за поручень. Холодный такой, скользкий поручень. Ладони мои стали влажными от волнения, но это не помешало мне забраться высоко-высоко по лестнице.
Я забралась. Куда — сама не ведаю.