И что, прикажешь за тобой по всей Москве бегать?
Пришлось согласиться, хоть мне и было неуютно в этом месте. Нет, Кремль сам по себе красив и замечателен, да и жить в нём неплохо. Но вот фон старых защитных Печатей вызывал ломоту в висках и головную боль. Какой-то старый мастер заложил огромную фигуру под всей внутренней территорией, поставил Печати под каждой башней и внутри кирпичных стен. Отчего в эфире стоял непрерывный гул, будто где-то рядом находилось гнездо огромных раздражённых шершней.
Впрочем, долго мучиться не пришлось.
— Идём, он ждёт нас.
Бывший канцлер привёл меня к колокольне Ивана Великого. Возле входа нас ждали: Екатерина, бледная от волнения, и сонный Павел, только что поднятый с постели.
— Готовы, Екатерина Алексеевна? Обратной дороги не будет.
Императрица кивнула и взяла Павла за руку. Бестужев отпер двери в колокольню и впустил нас внутрь.
Голые кирпичные стены в свете магического светильника казались цвета запёкшейся крови.
— Запоминай, два раза показывать не буду.
Он кивнул на узкую нишу и надавил в ней на два кирпича одновременно. Глухо щёлкнул скрытый механизм, и в стене открылась тайная дверь.
— Нам вниз.
Мы долго спускались по узкой винтовой лестнице. К моему удивлению, здесь было сухо, а воздух оставался свежим без намёка на затхлость. На ступенях лежал толстый слой пыли, на котором мы оставляли дорожку следов.
— Сюда.
Лестница уходила ещё ниже, но Бестужев сошёл со ступенек и двинулся по галерее с круглым сводом.
— Триста шагов, никуда не сворачивайте и ничего не трогайте, — предупредил он нас. — Даже к стенам не прикасайтесь.
Магическим зрением я видел странные узоры на кирпичах кладки. Да, трогать их я бы тоже не рекомендовал: кто знает, что может сделать это старое колдовство?
— Направо.
Я пытался запомнить путь, но Бестужев шепнул:
— Даже не пытайся. Каждый раз путь по-другому идёт.
Он указал в боковой проход. Свет выхватил лежащего на полу человека, раскинувшего руки и запрокинувшего голову. Нет, не человека, а скелет в старом доспехе и с кинжалом в костяных пальцах."
"Всю дорогу Екатерина и Павел молчали, следуя за мной и Бестужевым по пятам. От женщины и мальчика несло страхом и мистическим ужасом, таким сильным, будто их окружали чудовища.