Дядя самых честных правил 8

— Как бы сказать, будто всё Павлово в трауре. Работают еле-еле, ходят как в воду опущенные. Слухи пошли, что продадут всех другому помещику. А тут ещё и купцы, что обычно в Павлово замки покупали, начали носом крутить. Словно их всех разом кто-то настропалил. Приехали, стали цены сбивать ниже обычных, чуть ли не в убыток пытались заставить торговать.

— А ты?

— Я упёрся. Не буду же под купчишек прогибаться! На свои выкупил замки у мастеров, чтобы им жить на что было. А купцам прямо сказал — найду других, коли они не желают по-хорошему.

— А они?

— Развернулись и уехали. День нет, два нет, на третий один вернулся. Только приехал ночью, чтобы никто не видел, и товар взял не торгуясь. У меня потом с ним разговор был: говорит, им в купеческой гильдии намекнули: мол, Урусов сослан в Сибирь, Павлово скоро отойдёт другому владельцу, можно пока погреть руки. А про меня говорил, что я никудышный управляющий, дела не знаю, и меня обмануть можно.

— Вот, значит, как…

Дело ясное, что дело тёмное.

Рейдерский захват, вроде того, что пытался провернуть младший Девиер? Или скоординированное давление, чтобы добиться чего-то. Уверен, что целились не в Боброва, а конкретно в меня.

— А этих соседей-помещиков тоже кто-то подговорил?

— Не знаю, Костя. Встретиться с ними не вышло, все как один перестали принимать меня. Просто гадили — и всё, даже поля крестьянские вытаптывали конями, не сильно изображая случайность. Но я под конец парочку из игры вывел. Написал друзьям в Москву, чтобы покопались в прошлом этих сударей, — Бобров осклабился.

— У каждого найдётся грязное бельё, особенно если они так себя ведут. Вот и прислали мне кой-какие бумаги на двоих. Я отправил этим двум письма: мол, так и так, буду вынужден огласить некоторые факты на дворянском собрании, ежели вы не станете вести себя по-соседски. И, знаешь, вмиг притихли и больше безобразий не вытворяли.

— Молодец, это ты хорошо придумал.

— Ещё двое осталось, — Бобров вздохнул, — на них ничего не нашли.

Там такие рыла, я тебе скажу, будто и не дворяне вовсе. Хамы, грубияны и сутяжники. Они не только мне гадости успевали делать, но и между собой собачились, даже судились из-за какой-то ерунды. Я когда уезжал, приказал опричникам спуску им не давать, но и до стрельбы стараться не доводить. У них опричники, может, поплоше, но их гораздо больше. Если бы они разом навалились, то наших бы точно перебили.

— Всё правильно, так и надо было.