А что с производством?
Я уже знал общее положение дел от Лаврентия Палыча, но интересовал взгляд самого Боброва.
— Старое производство я сохранил, — принялся рассказывать Пётр. — Некоторые мастера никаких новшеств не приемлют. Чуть ли не крик подняли, что менять ничего нельзя и надо делать замки по дедовским лекалам. Даже удивительно, как они умудряются создавать сложные устройства с таким подходом. Этих я оставил в покое, пусть себе ковыряются, но детей обязал отдать в школу. Ножницы, ложки, вилки и всякое такое я тоже разрешил производить — доход с них идёт неплохой, так что пусть себе делают.
— А другие?"
"— Остальные согласились добавить в свою работу магию. Аполлинарий с Разумником прислали парнишку из школы, одного из твоих деланных. Так он с помощью Знаков замки стал зачаровывать.
Я удовлетворённо кивнул. Этот момент я обговаривал с учителями ещё зимой. Парнишка был далеко не гений в деланной магии, зато усердный и старательный. Пришлось писать для него «методичку» по Знакам и Печатям для замков с указаниями, когда какой набор применять.
— Про школу я говорил уже? Нанял туда учителя из орков и обязал всех детей научить чтению, письму и счёту. Ну и про телеграф не забывал: из самых толковых молодых подмастерий организовал артель по выпуску аппаратов. Механической части, естественно, без магии. Пока Сашка была в Павлово, она Знаки на них рисовала, а как уехала, я велел отправлять аппараты в Злобино как есть.
— Очень хорошо, порадовал. Если производство работает, с соседями я быстро разберусь.
— Костя, очень тебя прошу, не надо их убивать. Дворянское общество на тебя ополчиться может, особенно, если им в нужном свете подадут. У нас ведь нет доказательств, что они специально вредили, так я уже давно Надворного судью вызвал бы. А они всё исподтишка делали, даже поначалу извинения слали.
— Спокойно, Пётр, не собираюсь я смертоубийством заниматься. Думаю, хватит простого внушения, чтобы они прекратили безобразничать.
— Иван Иванович Перерепенко и Иван Никифорович Довгочхун. Веришь, Костя, фамилии у них как раз подходящие. Сразу видно: лица не обезображены умом и честью.
— Вот и чудно, такие люди чувствуют силу за версту, им даже угрожать не придётся.
Бобров сокрушённо вздохнул: увы, его-то как силу и не воспринимали.