Доморощенные «опричники» не стали прикрывать барина и дружно чухнули следом за ним, забыв про оружие и оглядываясь на меня со страхом.
— Взять его! Живым!
Вся наша компания рванула вслед за убегающим помещиком. А крестьяне, почувствовав, что к ним интерес пропал, тут же бросились врассыпную, не забывая захватить брошенные топоры.
Перерепенко, несясь во весь опор между деревьями, громко вопил, требуя от слуг защитить себя. Но куда там! Те только сильнее нахлёстывали коней, а некоторые так и вовсе бросили оружие.
Бешеная скачка не могла долго продолжаться. У моих людей и кони лучше, и загонять дичь они умели неплохо. Они почти догнали перепуганного помещика, когда тот вылетел из леса к какой-то усадьбе. Плохонькой, обшарпанной, но с колоннами и портиком на входе.
— Помогите! Убивают!
Закричав что есть мочи, Перерепенко неожиданно ловко для своей комплекции, спрыгнул с коня и хотел забежать внутрь. Но между ним и особняком возникло непреодолимое препятствие — Петров на лошади с занесённой в руке плёткой.
Опричник не стал хлестать помещика по лицу, а ловко крутанул рукой и сбил его с ног.
— Не двигаться! — рявкнул он на валяющегося в пыли Перерепенко.
Тот не посмел возражать, с обречённым видом закрыв лицо руками.
— Это усадьба Довгочхуна, — рассмеялся Бобров и указал рукой куда-то в сторону, — а вон и сам хозяин.
Несколько секунд я разглядывал небольшой прудик, выложенный по берегу камнями. Где хозяин? Не вижу. Но затем из воды появился голый толстяк и, переваливаясь, как утка, заковылял прочь.
— Отлично, не придётся два раза ездить. Взять его!
Я указал на толстяка, и к нему тут же кинулись двое опричников. Взвизгнув точно так же, как Перерепенко, хозяин усадьбы попытался убежать, сверкая голым задом. Но шансов у него не было никаких.
— В дом обоих, — приказал я, — и дайте этому чем-нибудь прикрыться, а то смотреть противно.