– Мистер Рэвенел подождал пока её мимолётная улыбка исчезнет прежде, чем продолжить: – Ваш муж, видимо, обладал огромной внутренней силой. Будь я на его месте, то не был бы ни милым, ни добродушным. Если честно, я не такой, даже когда всё складывается хорошо.
Его похвала в сторону Генри заставила растаять часть глубоко затаившейся враждебности. Гораздо легче ненавидеть кого-то, когда он далёкая, абстрактная фигура, чем живой, дышащий человек.
Обдумав последний комментарий, Фиби спросила:
– У вас взрывной характер, мистер Рэвенел?
– Боже милостивый, неужели вы не слышали? Рэвенелы - всё равно что пороховые бочки с подожжённым фитилём.
– Вот, чем вы занимаетесь? Постоянно пьянствуете и дерётесь?
– Когда-то так и было, – признался он.
– Почему же перестали?
– Пресытиться можно чем угодно, – сказал он и ухмыльнулся. – Даже поиском удовольствий.
Глава 7
Как оказалось, пюре из весенних овощей превзошло описание мистера Рэвенела.
– Я же говорил, – довольно сказал мистер Рэвенел.
– Как вы думаете, ваш повар поделится рецептом?
– Поделится, если я попрошу.
– А вы попросите?
– Что мне за это будет? – парировал он в ответ.
Она удивлённо рассмеялась.
– Как непочтительно. А как же благородство? Великодушие?
– Я фермер, а не рыцарь. В наших краях - услуга за услугу.
В его манере общения не проскальзывало ни почтения, ни сочувствия, которые люди обычно выказывают вдовам. Скорее он с ней... флиртовал. Но она не была уверена. С Фиби давно никто не флиртовал. Конечно, он являлся последним мужчиной, от которого она могла ожидать подобного внимания.
Посыпалось бесчисленное количество тостов: за счастье и процветание жениха и невесты; за благополучие семей, которые должны были породниться; за королеву, за хозяина и хозяйку, за священника, за дам и так далее. Лакеи снова и снова наполняли бокалы прекрасными выдержанными винами, убирали пустые суповые тарелки и выставляли крошечные блюдца с охлаждёнными ломтиками спелой дыни.