— Опять в актера?
— Нет, в одного известного политика. Он так говорил хорошо — просто дух захватывало. И волосы кудрявые со лба откидывал — залюбуешься!
— А что политик? — полюбопытствовала Даша. — Тоже влюбился?
— Нет, что вы! — махнула рукой Сашина мать. — Римма Сергеевна с ним как-то раз даже пообщалась, но он на нее и внимания не обратил.
— Странно, — удивилась Даша. — Она, наверное, была хорошенькой в юности.
— Так то — в юности! — возразила Светлана Игоревна. — А в тот момент ей лет сорок с небольшим уже было.
В голосе ее послышалось разочарование, и Даша догадалась, что политик был симпатичен и самой Светлане Игоревне. «Пора собираться, — решила она. — Полтора часа потраченного времени — и ни одного полезного сведения. Политик не в счет».
— Жаль, что у Риммы Сергеевны все ее влюбленности были такими безответными, — сказала она, пряча в сумку ручку и блокнот. — Она такая милая женщина.
— Ну почему же все? — возразила пожилая женщина.
Она нахмурилась, вспоминая.
— Такая фамилия красивая — что-то с лесом связано… или с грибами…
— Я не помню, — извиняющимся тоном сказала Даша и встала.
— Вспомнила! — Светлана Игоревна хлопнула себя по коленке. — Вспомнила! Боровицкий его фамилия была, вот!
Лидия Раева шла по коридору с зелеными стенами, время от времени останавливаясь и поправляя картины.
Причина для плохого настроения у Раевой имелась — пятнадцать минут назад в столовой пансионата случилась драка. Причем драка, что больше всего возмущало Раеву, между женщиной и мужчиной. «Немыслимо! Я могла бы понять, если бы так вела себя Уденич.
Раева распахнула дверь своего кабинета и остановилась напротив участников драки.
— Лидия Михайловна, я хочу сказать… — начал Горгадзе.
Раева прервала его одним взмахом руки:
— С вами, Игорь Кириллович, я поговорю потом. Вижу, первую помощь вам уже оказали? Вы свободны.
Горгадзе злобно посмотрел на нее, хотел что-то сказать, но не посмел. Бочком протиснувшись мимо управляющей, вышел из кабинета.
— Виктория Ильинична, я жду ваших объяснений.