Поскрипывала дверь, из которой тянуло сквозняком, а со стула напротив смотрела на следователя с еле уловимой иронией худая, подобранная женщина с голубыми глазами.
— Так… — проговорил сквозь зубы следователь, усевшись на место и ощущая, как по носку в правом ботинке растекается влажное тепло. — А теперь объясните мне, Лидия Михайловна, как в доверенном вам пансионате оказался посторонний человек?"
"Утром, купив в киоске газету, Даша увидела на последней странице некролог. Быстро пробежала его глазами. На семьдесят восьмом году жизни… трагическая смерть… известный публицист… выдающийся… много поклонников литературного таланта… О похоронах не было ни слова.
— Я о твоем Петре Васильевиче сегодня в газете читал, — грустно сказал ей вечером Максим.
— И я тоже видела, — подала голос Олеся, вязавшая под торшером очередную яркую тряпочку. — Мам, а как он умер?
Даша с Максимом переглянулись.
— Убили его, Олеся, — тяжело вздохнув, призналась Даша.
— Понятно, что убили, — махнула рукой девочка. — Я и спрашиваю — как убили-то?
— Хм, откуда, интересно, тебе понятно, что убили? — удивился Максим.
— В Интернете прочитала, — пожала плечами Олеся. — Там писали, что милиция расследует преступление.
Даша с Максимом переглянулись второй раз — они совершенно упустили из виду, что Олеся в школе проходит информатику и неплохо общается с компьютером.
— Ну чего вы переглядываетесь? — нарушил молчание жалобный голос Олеси. — Я уже не маленькая, в конце концов. Его застрелили, да?
— Ножом закололи, — нехотя ответила наконец Даша.
— Ой, кошмар какой! — Олеся прижала руки ко рту совершенно взрослым жестом. — Мамочка, а кто?
— Не знаю, Олесь, — покачала головой Даша. — Милиция выясняет.
— А сама ты что думаешь? — неожиданно спросил Максим.
Даша отложила в сторону книгу. За прошедшие часы мысль о смерти Боровицкого постоянно преследовала ее, но она совершенно не думала о ее причине. Только сейчас вопрос мужа заставил осознать: к Петру Васильевичу в комнату кто-то пришел, и этот «кто-то» ударил его ножом и убил. Зачем? Почему? Даша растерянно взглянула на мужа и покачала головой.
— Максим, я ума не приложу, — искренне сказала она. — В доме престарелых одни старики.