— Во всех фильмах так делают — прячут что-нибудь у нотариусов, если узнают о преступлении. А потом кто-нибудь другой помогает то самое преступление раскрыть. А у нас «другим» будет мама. Она теперь свидетель, и за ней тоже начнут охотиться. А может быть, и за мной тоже!
Даша с Максимом, оторопев, воззрились на дочь, которая с выражением полного довольства собой отложила клубок в сторону и растянула перед глазами шарф ядовито-синего цвета.
— Тьфу, Олеська, что ты несешь? — опомнилась Даша.
— А мне и оттуда слышно, — логично возразила Олеся, — так что лучше я здесь останусь.
— Знаешь, Олеськина голливудская версия напрашивается сама собой, — продолжил разговор Максим, — но ведь все очень легко выяснить — достаточно знать, что написано в его рукописи. Ты ее прочитала?
— Прочитала, — кивнула Даша. — Потом буду еще перечитывать.
— И что там?
— Вот в том-то все и дело, Максимушка, что ничего.
— Ты хочешь сказать, — нахмурился Максим, — что они не о доме престарелых?
— Вот именно, — медленно ответила Даша. — Ни одна история не имеет к пансионату «Прибрежный» никакого отношения.
Максим просмотрел листы, отложил первые четыре и начал читать.
* * *«Семья у Лены с Романом была счастливая.
Поначалу Ленка делала глупость — сообщала кому ни попадя о своем счастье. Так и выпаливала при каждом удобном случае: счастлива я, мол, с мужем. И он со мной. И становилось сразу понятно, что говорит она правду, причем говорит, не хвастаясь, а как ребенок, который со всеми делится: мне сегодня экскаватор подарили! От избытка этого самого счастья.
Ленке понадобилось несколько месяцев, чтобы она наконец поняла: если есть у тебя счастье — держись за него двумя руками и цепляйся зубами. Главное — зубами, не столько потому, что так удержишь крепче, а потому, что рот у тебя тогда будет закрыт. И не будешь ты первому встречному рассказывать, как славно тебе живется с любимым мужем.