Его голос звучал громко и торжественно в полупустой церкви, а небольшой церковный хор пел «Господи помилуй!».
Светлана перевела взгляд на мужа, стоявшего точно так же, как и она, в венце и с венчальной свечой в руке, и тотчас встретилась с глазами любимого, преисполненного важностью момента.
«Я люблю тебя», — мысленно напомнил ей он.
«Я тебя тоже», — ответила она не открывая рта.
Глядя в древние «небеса», Света заметила улыбки святых, расположившихся по кругу в деревянном своде храма.
— Наверное, ангелам-хранителям пришлось постараться, чтобы соединить вас, — довольно хмыкнул Пахомов, оглядывая стол на правах тамады.
Особенно придумывать ничего не стали. Жаркое из тетеревов с клюквой и брусникой, запеченные в русской печи рыбники, моченые грибы, специально припасенные Катериной с прошлого года, ну и французские яства, привезенные молодоженами.
— У всех налито? — поинтересовался Виктор Николаевич, придирчиво осматривая каждую рюмку. — Так вот, я же говорю, что там, в небесной канцелярии, долго думали, как вас соединить.
— Азимута жалко, — пробурчала негромко Света.
Крестный, поморщившись, покосился на нее и провозгласил:
— Горько!
Гаранин потянулся к жене с поцелуем.
— Митьку жалко, спиногрыз, — хмыкнул он. — Но он сам виноват, понимаешь? Баба у него ревнивая была. А он от большого ума решил ее подразнить. Сказал, что едет встречать любимую женщину. Вот она следом в аэропорт и притащилась с травматическим пистолетом. Шмальнула в упор. Наверное, хотела и с тобой расправиться.
— Поймали? — насторожился Гаранин.
— Конечно, — кивнул Пахомов. — Давно на нарах чалится.
Он оглядел стол и снова скомандовал:
— А что сидим? Кого ждем? Лиля!"
"Таечка во все глаза смотрела на крестную, красивую и добрую, даже в такой глуши умудрившуюся выглядеть элегантно в джинсах и в белой тунике. Лиля что-то желала молодоженам. И Тайка вдруг подумала, что именно ее считает своей матерью, даже сейчас, после разрыва с Мишкой.