— Поучи меня, приблуда маленькая, — пробурчал он недовольно и с удивлением заметил, как она резко встала с дивана и принялась складывать в рюкзак свои пожитки, а потом вежливо, очень вежливо попросила:
— Отвези меня в Крушинино, пожалуйста!
И вот теперь, мчась в Зарецк во весь опор, Гаранин жалел, что не бросил дежурное «прости», а встал в позу. Жалел, что не удержал после. Не рассмешил, не зацеловал. Он покосился на Свету, сидевшую рядом с закрытыми глазами и не сказавшую за всю поездку ни единого слова.
«Нашлась королева красоты, — мысленно фыркнул Гаранин. — Так и в бараний рог согнет, а я и не замечу!»
— Когда твой поезд прибывает? — уточнил он, не собираясь долго околачиваться на вокзале.
— Мне любой подходит в южном направлении, — устало прошелестела она одними губами. — Кажется, через два часа будет…
— Почему в южном? — насторожился Гаранин. — Тебе вроде в Москву надо.
— Я сама разберусь, куда мне нужно, — пробормотала Света. — Твое дело купить билет.
— Не бойся, дорогая, тут не останешься, — хмыкнул он.
Она отвернулась к окну и замолчала до самого Зарецка. Да и к чему слова? Сегодня Гаранин — в булку ранен — хамит, а завтра бить начнет.
«Пусть остается в своей деревне и воет на луну», — мысленно рассердилась Света, не думая сдаваться. Она отбросила прочь все думки и переживания об Арсении и сосредоточилась на дальнейших планах. «Кто виноват?» и «Что делать?»- два извечно русских вопроса. И если на первый ответов пока не находилось, то на второй — сколько угодно.
"«Спрячусь где-нибудь и затаюсь как мышь в норе, — мысленно пообещала она Витьке, но на всякий случай решила позвонить ему, когда поезд тронется. — Или… — Света задумалась, — Лучше когда проедем Вологду».
Гаранин, припарковав черный Мицубиси Л-200 около входа в вокзал, сгоряча хлопнул дверью.