Признавайся, здесь был этот длинный крендель? Ты все ему рассказал про наш сериал? Ты предал нашу дружбу? Негодяй!
– Ничего я не предавал. А мысли – ну что ж, мысли дело наживное, сегодня их нет, а завтра они есть. Ты не смотри, что я веками лежу неподвижно, я тоже развиваюсь, только интеллектуально. И чем больше сериалов мы с тобой смотрим, тем лучше я начинаю разбираться в жизни человеческих особей. Одним словом, я умнею. А может быть, даже и мудрею.
Камень кривил душой. Конечно же, пока Ворон был в командировке, добывая информацию о жизни семьи Романовых, приползал Змей, с ним Камень имел долгую и небесполезную беседу, результатом которой как раз и стали те самые мысли, показавшиеся Ворону новыми и для Камня нетипичными.
Разговор надо было срочно уводить подальше от опасной темы, и Камень спросил:
– Ну а что там Лиза с малышом? Когда их выпишут из больницы?
– Так выписали уже! – сообщил Ворон.
– Стоп, стоп, – запротестовал Камень. – Какая Лизина мать? Откуда она взялась? Ты опять излагаешь через пень-колоду. Давай по порядку.
– Да какой там порядок?! Лиза полежала в больнице с недельку и позвонила матери в Дмитров, вернее, не сама позвонила, а попросила подругу позвонить, потому что из больницы по межгороду звонить не разрешают.
– Помню, – улыбнулся Камень. – Зловредная была колдунья, на всех порчу наводила и без конца всякие пакости учиняла, ей без пакостей просто жизни не было.
– Вот-вот, – подхватил Ворон. – Так Лизина мамашка – один в один наша Козюля. Нос длинный, крючком, лохмы седые, глаза злющие.